Не твоя…

– животное!)! Васель уничтожит тебя!

– Дейр балик, асфура (араб.– Будь осторожней, голубка),– ответил он строго, но спокойно,– цени мой ихтирам (араб.– уважение). Я бы мог сделать это сам или попросить кого– нибудь,– он усмехнулся,– из моих солдат. Но я вызвал женщину.

– Вы все животные!– закричала она ему в лицо и плюнула в его сторону…Это не был плевок в лицо, но все же достаточно оскорбительная для такого, как Карим, выходка, чтобы заставить поплатиться девушку…Она сама испугалась за себя…

Но он на удивление был спокоен и сдержан.

– Обещаю, асфура, в следующий раз, когда в тебе что– то побывает, тебе будет приятней,– он говорил и глаза его светились каким– то полуэкстатическим светом. Это было пугающе и отталкивающе. Он словно пил подавленную энергетику Влады.

От этих слов у нее закружилась голова. Как больно, унизительно, страшно….Ей хотелось плакать, кричать, биться в истерике, бежать в неизвестном направлении. Тело сотрясала дрожь…

– Вставай, пошли, не хочу больше тратить на тебя свое время,– лишь сухо произнес он, направившись к двери, не обращая внимания на ее состояние… Не помнила, как вышла за ним и снова оказалась в той душной шумной комнате, переполненной воняющими потом дикими боевиками… Голова закружилась…Все поплыло перед глазами.

То ли от застилающих пеленой слез, то ли от помутневшего сознания.

Глава 3

– Думаю, ее надо поместить в более надежное укрытие. Вы разгуливаете здесь туда– сюда, как ветер, она может незаметно отсюда выскочить, – сказал Карим на своей аммие (араб.

– форма диалекта), уже не церемонясь с тем, понимает она или нет. Теперь он не обращал на нее, как казалось, абсолютно никакого внимания, и ее это не могло не радовать. Может, ее слова обидели его и оскорбили, уязвили его чертово геройское достоинство. Может, он оставит ее в покое…Отпустит…

– Но куда ее перевести – встрял сидевший за столом мужчина средних лет, до последнего углубленный в чистку своего оружия и не обращавший внимания на происходящее? У нас нет тюрьмы, подвал забит оружием и там сыро, она дохлая, помрет через неделю, смысл ее тогда вообще держать, расходовать на нее продукты – многозначительно добавил он.

– Переведите ее в мою комнату, – в приказном, но несколько задумчивом тоне заявил Карим. В этот момент все присутствовавшие в помещении люди подняли на него глаза – кто с удивлением, кто с недовольством, кто с кривой похотливой усмешкой, сразу делая сам собой напрашивающийся вывод.