Грех Кабила

И каково же было удивление Элиссы, когда совершенно неожиданно ей пришлось познакомиться воочию, с порога с тем самым знаменитым отцом её друга.

– Папа?– пораженно воскликнул Тарик, совершенно оторопев от увиденного. Они оба с Элиссой оторопели, если не сказать жестче.

Посередине огромного белого дивана в гостиной восседал мощного телосложения мужчина с подернутой легкой сединой густой шевелюрой, а сверху на нем, словно наездница, скакала- иначе не назовешь- девушка с кожей цвета светлой карамели, волосами ниже пояса и ногами, которыми, наверняка, можно бы было опоясать диаметр Земли, не меньше.

Глава 2

Они не сразу заметили вошедших, поэтому Тарик и Элисса могли какое-то время невольно наблюдать за их ритмичным спариванием, сопровождаемым громкими криками и стонами. Диван отражался в серии зеркал, умело расставленных по периметру огромной комнаты дизайнером, что создавало совершенно сюрреалистичную картину потери ориентации в пространстве. Сейчас, правда, в нем затерялись не только вошедшие, но и пара совокупляющихся, чьи голые тела отражались повсюду.

Элисса застыла, как вкопанная. Ей был сейчас отвернуться, спрятать глаза, сгорая от стыда и шока, а она… смотрит. Словно не верит, что это и правда сейчас происходит, вживую. Мужчина резко вскидывает голову, встряхивая своими удлиненными густыми волосами- и вдруг пересекается глазами с ней… В горле застрял сдавленный крик. Девушка словно, наконец, просыпается от оцепенения и поспешно отворачивается.

– Putain (франц.– матерное восклицание)-, выругался Агилас, видя теперь обоих гостей и тут же бесцеремонно спихивая «наездницу» с себя в сторону.

Та, казалось, нисколько не смутилась. Не стесняясь своей наготы, встала, грациозно, как пантера, продефилировала к столику, подхватила свое короткое платье и, одарив вошедшую парочку самой невозмутимой на свете улыбкой, так же медленно и грациозно продефилировала мимо них в уборную.

Одежда Агиласа лежала на диване, поэтому ему дефилировать никуда не пришлось.

– Папа, если бы я знал, что ты прилетишь так рано и приведешь в дом…-начал Тарик, то ли раздосадованно, то ли подавлено. Элисса снова поймала себя на мысли, что при общении с отцом он меняется.

Тот не дал докончить сыну, перебив его явно усмехаясь над ситуацией и нисколько не стесняясь происходившего..