Грань Жизни и Чуда: Мираж

Между тем, караван спокойно, как пестро окрашенная река, входил в главные ворота и шёл прямиком ко дворцу царя Пустыни, по главной и самой широкой улице города. У рыцаря захватил дух при виде дворца царя Пустыни. И ему стало немножко стыдно за то, что он считал серые замки лордов и королей Европы – великими и прекрасными. Перед дворцом была большая площадь, где спокойно уместился весь караван со всеми животными и людьми, и даже осталось немного места для горожан, которые толкаясь друг с другом, начали обмениваться с путешественниками новостями и разглядывали привезенных рабов и диковинный товар.

Рыцарь подъехал на своем коне к зданию дворца и невольно почувствовал себя лилипутом. И это, только перед одной колонной, которая поддерживала передний фасад прекрасного строения. Дворец был велик, в буквальном смысле слова. Стены, колоны, арки – вся отделка здания дворца царя Пустыни, было сконструирована из белого мрамора с мелкой золотой прожилкой. И всё это великолепие переливалось под полуденным солнцем пустыни, вспыхивая то там, то тут, яркими золотыми вспышками.

Любуясь красотой дворца, рыцарь ушел в себя и задумался. И сам не заметил, как его начали посещать чёрные мысли: «А не ошибся ли король Ричард Львиное Сердце, направив острие своего меча на Иерусалим? Может ему стоило плыть сюда, в этот чудесный город? Привести сюда всё свое великое воинство? И… кто знает? Может тогда, мне удалось бы сделать так, чтобы прекрасная Песчинка навсегда стала моей и никого больше».

Погруженного в мысли рыцаря, окликнул командующий охранной каравана, который в городе снова стал командующим войсками царства Пустыни. Тепло, почти по-отечески улыбаясь, он поручил рыцаря одному из слуг, который провел воина в покои дворца, предназначенные, минимум знатному лорду, а не простому рыцарю. Рыцарь, поблагодарив слугу, решил не тратить время на осмотр комнат и первым делом направился в купальню, где полностью умылся, в большом, отделанном золотом и драгоценными каменьями бассейне.

У входа в зал, он изумленно остановился. Если его покои показалась ему покоями лорда, украшенными золотом и самоцветами, то зал был воистину залом царя.