Грань Жизни и Чуда: Мираж

Увеселительную поездку для царской дочери и также, план по поднятию культуры и экономики царства Песка.

– Вы хотите увидеть моё лицо, сир рыцарь?

– Нет. – Солгал он.

– Вы с самого первого дня крутитесь вокруг меня, как звёзды вокруг Луны. Вы учитесь нашему языку. Это… похвально. Но ваши глаза, ваш… взгляд. У вас постоянно задумчивый вид и вы при мне… постоянно робейте. Сир рыцарь! Как вы объясните это? – Песчинка будто издевалась над рыцарем. Этого нельзя было не заметить. Она действительно знала о его чувствах к ней.

Или всё же, нет? Но… кто он? И кто она? Он всего лишь бедный рыцарь. Она – дочь монарха, дочь царя.

Рыцарь напрягся:

– Чего вы хотите от меня, леди Песчинка?

– Признания! – Песчинка подсела поближе к костру и в щели шелкового наряда, оставленного для глаз, блеснули черные, как агат очи.

– И в чём же я должен признаться, леди?

– В любви.

Песчинка встала и одним лёгким движением руки, аккуратно сняла паранджу. Рыцарь сию же секунду отвернулся.

– Командующий предупреждал, что запрещено смотреть на ваш лик, леди Песчинка.

Это законы вашего царства, вашего отца. Чужакам нельзя нарушать их под страхом страшного наказания.

– Командующий в восточной части лагеря проверяет часовых. А стража, приставленная охранять меня, в настоящую минуту охраняет пустой шатер. Если… если вы любите меня, сир рыцарь. То поднимите свой взор и посмотрите на меня.

Рыцарь повиновался. Он не мог иначе. Непреодолимое желание взяло верх. Понимая, что заплатит за свою дерзость, он повернулся к ней и заворожено застыл.

При свете слабо горящего костра, на него смотрело самое прекрасное лицо, которое он когда-либо видел. Лик ангела. Длинные и черные, как сама ночь волосы, аккуратно расчесанные, ниспадали до серебряного пояса. Лицо, будто было вырезано из мрамора – светлая кожа с тонкими чертами. Глаза под тонкими, серповидными бровями: большие и печальные, делали царевну еще более прекрасной. Нос тонкий, губы полные, розовые, были созданы только для улыбок. Но… их уголки были опущены, почему-то вниз.

Грудь её под богатыми шелками медленно вздымалась в такт дыхания. Стройная и прекрасная, как статуя греческой богини и в тот же момент грустная, подобно Луне на небесном куполе. Рыцарь не мог оторвать от неё глаз, а она, тем временем, продолжала:

– Вчера я получила письмо от отца. Его принес его любимый сокол с золотым оперением. Раз он прислал его с этим соколом, сказала я себе, значит в нём важные вести. Так… и оказалось.