Не мой Ромео

Он пишет, что простудился, поэтому не ответил, когда ты написала ему вчера вечером, что опаздываешь. Пишет, что сожалеет, что вы не встретились, просит прощения, собирается тебе позвонить, бла-бла-бла-бла-бла-бла. Я огорчен, вы так друг другу подходите!

– Простудился? – Я бы предпочла, чтобы он слег с чем-нибудь посерьезнее.

– Он предлагает договориться снова.

– Нет уж, хватит с меня. Сейчас не время. Я пока что не готова с кем-то встречаться.

Его светло-голубые глаза скользят по моей мятой юбке, по блузке, он с понимающей улыбкой опускает Ромео на землю.

– Забудем про Грега. Но встает вопрос: где ты провела всю ночь? Убеди меня, что ты не оплакивала Престона в каком-нибудь сыром углу.

Я обиженно поджимаю губы и сердито парирую:

– Цитата из тетушки Клары: «Престон – кусок дерьма в чаше для пунша». Правда, я видела его вчера в «Милано», он был с Жизель. Похоже, это модное место встреч в День святого Валентина. У меня было там свидание с другим человеком.

Он показывает мне большим и указательным пальцами, как близок был к тому, чтобы мне напакостить:

– Мне вот столечко не хватило, чтобы позвонить твоей матери, когда ты не вернулась домой.

Я замираю.

– Предатель! Берегись, я зарежу тебя во сне, если ты посмеешь ей намекнуть…

– Чур меня, чур! Я пошутил. Она внушает мне страх. – Тофер ухмыляется. – Так кто же счастливчик?

Чувствуя, что густо краснею, я беру Ромео на руки и чешу его за ушком. Он тычется пятачком мне в ладони и шумно вздыхает – так я трактую этот вид его хрюканья.

– Неважно.

– Подцепила кого-то в баре?

Держи карман шире!

Я перевожу взгляд на заведение Cut‘N’Curl через улицу – салон красоты моей матери и тети Клары. Весь городок ходит туда делать прически и обмениваться свежими сплетнями. На стоянке салона теснота, как всегда по субботам. В десять утра, открывшись, они наверняка обратили внимание, что моя машина отсутствует. Если они спросят, я могу ответить, что ездила по делам.

– Туда никто не заходил. Они еще в неведении, – ободряет меня Тофер с хитрым видом. – Но учти, если ты не расскажешь мне, что происходит, мне придется зайти к ним, чтобы подровнять челку, и обмолвиться, что одна библиотекарша не ночевала дома.

Я игриво шлепаю его по руке и вхожу в дом. Меня, правда, покидает напускная дерзость.

Для него я – открытая книга.