Присутствие № 6/15 или Корпорация сновидений

Виктория не желала более обсуждать эту интимную тему. Испытывать на сегодня судьбу было достаточно. Он смирился, но так и не понял своей одной-единственной ошибки…

Этот вечер, точнее, ночь была окончена под бой курантов. Часы показывали три часа ночи. В начищенной до блеска тарелке маятника отражались две человеческие фигуры, которые без устали качались из стороны в сторону. В точности повторяя продемонстрированные только что в этой комнате человеческие отношения. От ненависти – к полному пониманию. От большой любви – к неприятию…

А еще через неделю план Сергиенко был принят за основу.

Без замечаний и уточнений.

Виктория Владимировна, выслушав Виталия, даже захлопала в ладоши:

– Это настолько просто, что я боюсь в реальности нами задуманного!

– Все великое – на самом деле просто…, – с подчеркнутой скромностью ответил Виталий всем известной крылатой фразой и почти афоризмом.

Глава VIII

«Тридцать седьмая» колония строгого режима расположилась по воле ее создателей на самой вершине холма.

В этой, выжженной солнцем степи, выше ее серых, шлакоблочных стен были только терриконы у многочисленных, в этой округе, шахт. Их черные, размытые разогретым воздухом, очертания создавали видимость полного окружения. В какую сторону не посмотри – всюду взгляд натыкается на высоченные, конусообразные преграды, сложенные из шахтных отвалов.

У многочисленных обитателей этого пенитенциарного заведения особое уныние вызывало именно это обстоятельство – видимость полной отрезанности от свободы.

Их, осужденных, более огорчало не то, что в колонии не было воды и все зависели только от ее завоза на единственной колонистской водовозке. И не то, что вся промзона была завалена заготовками и уже готовой продукцией, что не давало им и мысли об отдыхе от рабского труда в три смены. И, даже, не появление на должности заместителя «хозяина» [26 - «Хозяин» – на блатном жаргоне начальник исправительно-трудовой колонии.] по оперативной работе а, попросту, старшего кума, какого-то новенького с плохой репутацией.

Самым ненавистным было то, что откуда не взгляни: окна барака или столовой, дворика или цеха, всюду взгляд упирался в двойную стену. И если где-то, на необъятных просторах Родины, за основным ограждением можно было увидеть даже живописные просторы с пятнами лесов и водоемов, то в этой степи, и с этого холма за забором постоянно, год за годом, весь срок был виден только этот, еще один, кажущийся непреодолимым, рубеж. Черный и с острыми вершинами.