Том Уэйтс не сказал «нет»

Мы поднялись в VIP-зону на втором этаже, Смэшбой достал пакет с коксом и стал раскатывать кредитной карточкой линию на зеркальном столике, а я тем временем открыл бутылку Dom Perignon.

– Девочки! Party time! – обратился я к двум блондинкам из элитного эскорт-агентства, которые сопровождали меня все время моей командировки в Эстонию, завтра я улетал на Тенерифе на очередной фестиваль и подумывал взять одну из них с собой. Тут завибрировал мобильник в кармане пиджака.

– Привет, старик!

В трубке послышался голос моего старого приятеля Левы Шагалова, тусовщика и совладельца одного из модных ресторанов Москвы Grey Bunny.

Лева затараторил:

– Старик, я тут решил открыть клуб, нужно поговорить с тобой, без тебя не откроемся, сам понимаешь, но двадцать процентов прибыли твои, ты меня знаешь, у меня все ровно, без наебалова.

– Я сейчас в Европе, – прерываю я этот поток с плохо скрываемым раздражением. – Вернусь через месяц и тогда заскочу к тебе. Обсудим.

– Ok, – Лева был явно расстроен. – Это будет-таки хороший гешефт, ты не пожалеешь.

– Ладно, ладно… приеду – наберу, – снисходительно отвечаю я и нажимаю отбой.

Блондинки смотрели на меня, как обезьянки на золотую блестящую цепочку. Дорожки от Смэшбоя уже ждали и влекли, я свернул в трубочку стодолларовую купюру…

Конечно, мне бы хотелось, друзья, чтобы эта история начиналась именно так!

Но на самом деле все было иначе.

В 2006 году я учился на 5-м курсе тогда еще МГХПУ им. Строганова, был не очень удачливым студентом и попутно еще и музыкантом.

Вариант про Таллин и Смэшбоя звучит привлекательней, да?

А в то время – денег нет, волосы длинные, ни мозгов, ни амбиций.

В клуб Mezzo Forte меня привел мой друг Леша Мура-шов, который мне помогал хорошими советами в самый сложный период, в первый год работы.

Леша предупредил, что владельцы клуба, два веселых брата (не старые дядьки, тогда им было немногим за 40) – люди специфические, доказательство его слов не заставило себя ждать. У нас с Мурашовым в «Меццо» был концерт, Леша со своей группой выступал, а я со своей.

После концерта ко мне подошел старший брат Сурен, такой на зубочистке, и, дыхнув коньяком, спросил:

– У тебя есть музыкальное образование?

– Эстрадно-джазовое отделение, – начал я.

– А почему играешь такое гавно?! – перебив, удивился Сурен.

Не понимал я тогда, глупый да молодой, всего смака и кондовости этой фразы и про себя решил, что больше ноги моей в этом шалмане не будет.