Тайник Лешего

 – Калинкааа! Где ж ты, дорогая?

Чёрные тени постепенно окутали дебри, сделав их мрачными и враждебными. Солнце практически полностью скрылось за деревьями.

Сердце Серафима замерло, когда он растоптал сухую ветку, издавшую оглушительный хруст, разнёсшийся эхом по всему лесу.

– Тьфу! Чёрт бы побрал эту ветку! – выругался старик.

Впереди он приметил повалившуюся сосну. Рядом с её макушкой, утопшей в папоротнике, росла гигантская ель. Серафим отметил, что совсем близко “Багровое” озеро.

– Эх, как же далеко я забрёл.

Нигде нет моей Калинки. Ох, беда-беда! Но попытаться стоило. Теперь пора ворачиваться домой, скоро стемнеет. Тогда я собственные пальцы не признаю, – бормотал себе под нос старик.

Оказавшись у ели, он уже намеревался идти обратно, как вдруг краем глаза уловил какое-то молниеносное движение меж деревьями. Серафим прищурился, однако не увидел ничего, кроме мирно стоящих, как столбы, сосен да елей.

– Хех, видимо, померещилось, – с облегчением выдохнул он и только подался вперёд, как что-то вновь промелькнуло тёмным, размазанным пятном с другой стороны.

Серафим стал лихорадочно оглядываться, прижавшись к мощному стволу ели. Он почувствовал мурашки, покрывшие его морщинистое тело, и сглотнул комок, колом застрявший в его пересохшем горле.

– Кто здесь? – хриплым, сдавленным голосом спросил Серафим, но никто ему не ответил.

В висках бешено запульсировала кровь, уши оглушил невыносимый звон, а на лбу выступили капельки холодного пота.

Сзади он различил чьи-то шуршащие шаги, переходящие в скачки?.

Почва слегка завибрировала. К старику приближалось что-то массивное и крупное, что-то очень тяжёлое.

Не выдержав, Серафим крепче сжал в руке посох и с криком обернулся. Никого…

– Неужто галлюцинации? – учащённо дыша, словно после ночного кошмара, вслух поразился он. – Кто здесь? Отзовитесь! – провопил он и услышал звук, заставивший застыть кровь в его жилах.

Это был незнакомый ему доселе злобный урчащий рык.

Сердце Серафима сжалось до сильной боли, его голова закружилась.

Упасть ему не позволил верный друг – посох. Вцепившись свободной рукой в ствол ели, старик зажмурил глаза и зашептал молитву, быстро шевеля своими сухими потрескавшимися губами: “Живы?й в помощи Вышняго, в кро?ве Бога Небеснаго водвори?тся. Рече?т Го?сподеви: Заступник мой еси? и Прибежище моё, Бог мой и уповаю Нань…”.

Сверху голову и плечи Серафима осыпали обломленные веточки, которые попали, в том числе, и за шиворот рубахи старика.