Тайник Лешего

Его лицо, на котором читалась полная обречённость, сделалось плаксивым и несчастным.

– Послушайте, мы не хотели Вас обидеть…прошу, не бейте меня, – малодушно захныкал потерявший аппетит Бабурин.

– Не извиняйся перед придурками, – пресёк его Осипов повелительным тоном. – Пойдём отсюда, воняет…

Данил театрально скуксил лицо и, помахав рукой перед сморщенным носом, покинул своё место. Савва закосолапил за ним.

– Вы поняли, говноеды? Вам конец! – послышалась угроза за спиной, однако Осипов проигнорировал её.

Когда Савва с Данилом проходили мимо Инны, вожатая с набитым ртом поинтересовалась:

– Куда направились?

– К выходу, – ответил Осипов, кивнув головой на дверь.

– Уже поели?

– Да, – растерянно промямлил Данил.

Ему хотелось обо всём рассказать, но он сдержался. “Я мужик, а не тряпка!” – твердил он про себя.

– В следующий раз я лично проконтролирую, как Вы питаетесь, – и брюнетка, повернувшись обратно, продолжила трапезу.

Осипов с Бабуриным вернулись в холл и уселись на подранный диван.

– Блин, кушать хочется. Внутри всё выворачивается! – простонал очкарик, держась за своё объёмное пузо.

– Ладно, потерпим до полдника, – с кислым лицом решил Данил.

– Ты хоть супа успел похлебать, а в мой рот даже крошки не упало. Я скоро подохну! – пессимистично заключил пухляш. – Мне же не дотянуть до полдника!

– Хочешь – иди обратно! Я не намерен выслушивать твоё нытьё, надоел! – нервно буркнул Осипов.

– Извини. Просто я не привык так питаться.

– Тебе нравится терпеть унижения?

– В их словах имеется доля правды. Я толстяк и мне не мешает сбросить десяток-другой килограмм…

– Без разницы. Они не имеют никакого права оскорблять тебя, меня или кого бы то ни было ещё!

– Спасибо, конечно, что заступился за меня. Только, чую, нам достанется на орехи!

– Мы же не девчонки, Савва! Возьми уже себя в руки!

Очкарик громко сглотнул слюну и притих, растерянно вперившись в пол.

Дверь из столовой открылась, и в холле возник ровесник Осипова и Бабурина, невысокий щупленький мальчишка в полосатой матросской майке, заправленной в тёмно-синие шорты, и потрёпанных сандалиях, оголяющих его грязные пальцы.