Тайник Лешего

Трое дежурных суетились вместе с поварами, выполняя их указания. Они расставляли на столы порции и раскладывали сервиз.

В холле тем временем появлялись новые отряды. Свободное пространство стремительно уменьшалось, и вскоре здесь образовалась ужасная толчея, отчего данная комната перестала казаться большой.

Спустя долгие десять минут дверь столовой гостеприимно распахнулась и вожатая Инна пригласила свой отряд на трапезу.

Весьма внушительное помещение, в коем отовсюду тянуло вызывающими зверский аппетит ароматными запахами, не оставило Осипова равнодушным.

Похожая на театральную ширму невысокая самодельная перегородка со свеженакаляканной фломастером подписью “Вам в суп блевали Тим, Забит и Яков” условно разделяла душный зал на две части: обеденную и ту, что служила для проведения кулинарных состязаний.

В столовую начали заходить остальные отряды, распределяясь по отведённым им местам.

– Садитесь вон туда, к мальчишкам. Другие места уже заняты, – указывая пальцем в дальний конец помещения, сказала Ксения.

Осипов и Бабурин с опаской посмотрели, куда их направила вожатая, и синхронно вздохнули.

– У меня живот чует плохишей. Слышишь, как он бурчит? – прошептал Савва.

– Просто ты вечно голодный, – по-доброму констатировал Данил.

– Настораживают они меня, – поделился с другом очкарик и нахмурился, сдвинув брови домиком.

– Меня тоже. Но что поделать? – и Осипов, пожав плечами, неуверенно зашагал к столику у стены.

Толстячок ещё немного поколебался, однако пустой желудок, жалобно заурчав, вынудил его сдвинуться с места и проследовать за товарищем. Зацепив пузом пару сидящих к нему спиной отноотрядцев, он поспешно извинился перед ними и, добравшись до своего стола, неуклюже рухнул на стул.

Компания из трёх пацанов, уже поклевавших свои порции, травила похабные шуточки.

Данил с Саввой, стараясь не обращать внимания на ржущую компанию, робко пододвинули к себе тарелки с супом.

Осипов принялся потихоньку хлебать горячий борщ, а Бабурин, не привыкший кушать первые блюда без хлеба, потянулся к хлебнице, чтобы взять оттуда один из двух оставшихся кусочков мучного изделия, как его в тот же миг шлёпнули по пухлой руке.

Раздался истерический смех.