Маска падшего

Маска падшего

Илья Воробьев

Когда мир на грани катастрофы, а страны захлестнули войны и разруха, человеку сложно игнорировать увядающее окружение. Мир меняется – человечество тоже. Одни пытаются отгородиться от хаоса, жадно цепляясь за свою индивидуальность, благоразумие и счастье; другие стремятся хаос остановить, жертвуя здравым смыслом, собой и людьми. Ждать спасения или взять всё в свои руки? Чью сторону выберешь ты?

Илья Воробьев

Маска падшего

Глава 1. Далёкая буря

41 г.

ПВ.[1 - ПВ – сокращение фразы «с начала Первой войны». Год начала Первой войны считается нулевым.]

Прогремели сизые тучи, темневшие вдали. Услышав этот рокот, испуганный орёл, до этого глядевший на равнину с видом гордого хозяина, ринулся со своей скалы навстречу ещё не зашедшему, не сокрытому тучами солнцу. Парил он над лесами, деревушками и поселениями. Пронесли его крылья и мимо крупного города, где с окраин к центру росли понемногу ещё молодые небоскрёбы. Миновав этот высокий металлический лес, устремилась птица к реке, объятой облачными лоскутами.

У тех спокойных, вечерним солнцем ласкаемых вод стояло мелкое село.

Здесь целы лишь несколько перекошенных домишек – ещё с десяток же похоронены в собственных обломках и пепельных кучах. Разбиты все фонари, столбы повалены на землю, заасфальтированные дорожки пестрят буйной травой. На речном берегу – груды мусора, на краю села – поле пней. Где-то по пустым улочкам снуют стаи голодных собак; люди же почти не высовываются за пределы своих мелких дворов.

И в этой серой, мертвенной пустоте в одном лишь полуразрушенном доме возгорелся этим днём жизнерадостный свет: под крошащейся крышей беседки целая семейка готовила стол к праздничному ужину, сопровождая это песнями, танцами и смехом. У ворот припаркован дорогой автомобиль званных гостей.

Явилась и сюда грозовая туча, успев по пути рассеяться и принять обличье невинно-серой простыни; пролилась скромная морось, коей целый месяц молились тысячи людей.

Тремя домами далее, в поросшем сорняками огороде работал старик. В зелёном фартуке, сидел он устало на коленях и молча полол траву. Нежная влага ласкала старческое тело, а шелест тёмной листвы и скупого дождя служил музыкой его ушам. Но ритмичность её нарушил тихий скрип проржавевшей калитки.

Явились двое. Один, лысый крепкий мужчина в чёрной куртке, встал тут же, облокотившись на хлипкий забор, и скрестил руки, демонстрируя безразличие к непогоде.