Посол человеческий

Гусман припарковался возле забора из декоративного кустарника с кирпичными столбами. Нестор обратил внимание на то, как сильно выделяется зелень среди заснеженной улицы. Ещё он вспомнил, как однажды им пришлось перелезать через забор, потому что Марк оставил ключи от калитки. В том месте изгороди осталась вмятина, обнажившая толстый железный прут.

Во дворе дома лаял пёс. Золотистый ретривер радостно гавкал.

– Джек, Джеки, – Гусман заглядывал между прутьями в верхней части калитки и раззадоривал собаку.

– Прекрати дразнить собаку, – на крыльцо вышел Марк, одетый в футболку и домашние штаны. Он хромал на правую ногу, от неё исходил механический скрип. – Джек, пшёл на место!

Марк впустил друзей и поспешил вернуться в дом. Боль в ноге беспокоила его больше всего, ни о чём другом он не мог думать. Они устроились в гостиной на первом этаже. Джек по привычке улёгся возле холодного камина и стал мирно сопеть. Нестор и Гусман внимательно следили за действиями Марка.

– Каково это, когда болит твоя… нога? – спросил Гусман.

– Трудно описать. Думаю, как мигрень, – Марк кривился от боли, когда оголял правую ногу. Живая плоть заканчивалась на коленном суставе, а дальше – биотический протез. Под угловатым корпусом из прочного сплава двигались искусственные мышцы. Марк принялся устранять боль с помощью мази. Он расстегнул протез и с характерным щелчком отсоединил его от плоти. Из нижней части колена торчал специальный разъём латунного цвета.

– Врачи говорят, пусть боль и не такая сильная, долго терпеть её нельзя, – сняв протез, он с облегчением выдохнул и отдышался. – Иначе мышцы будут плохо слушаться сигналов.

Марк вытер бедро чистым полотенцем, нанёс серебряную мазь на бедренный разъём и на гнездо в гильзе протеза. Он приложил палец к крошечным латунным штырям и улыбнулся.

– Чувствую покалывания, – сказал он, – это мои нервные импульсы. Попробуете?

Он получил вежливый отказ, установил протез и надёжно застегнул.

– Видимо, скоро это станет нормой, – подметил Гусман.

Через пару минут механическая нога зашевелилась ровно так же, как и настоящая. Теперь Марка не беспокоила изнуряющая боль. Он выдохнул с большим облегчением, ожил.

– Та диета, про которую ты говорил, – продолжал Гусман, – она на всю жизнь?

– Да. И особая диета, и специальные витамины. Но я привык, – Марк пожал плечами.