Странница

Фотографическая летопись прежней Ингиной жизни имела место, хранились три пухлых альбомчика, но она обрывалась на той странице, где круглолицая юная Инга с короткой стрижкой получала диплом в медучилище.

Суть семейного конфликта, обернувшегося разводом, он себе представлял смутно. Довольствовался несколькими четкими и жесткими формулировками Инги, представленными ему в самом начале их встреч.

– А где… где этот альбом может храниться? – спросил Корней после паузы.

Они дошли до перекрестка, увенчанного церковью.

Дождь вкрадчиво шуршал по поверхности зонтов. Вдоль тротуаров струились грязноватые ручьи. Арсен Уразов остановился, будто ждал этого вопроса, и, придерживая зонт второй рукой, заговорил чуть громче и чуть отчетливее:

– Я думаю, есть только одно место, где она может хранить вот такие… ну, старые документы. Конечно, в стенке, где все альбомы, этот искать бесполезно… что вы так смотрите? Ну, я ж помню. Есть такое место, в прихожей. Там, знаете, над входной дверью антресоль, но это не та, а вот напротив нее, прямо напротив – еще антресоль, она как бы над дверью, которая ведет в холл.

Если заглянуть вглубь, у самой стены, вот прям у самой…

– Заглядывал я туда, – перебил Корней, – там хлам всякий. Пара старых дорожных сумок, старая настольная лампа…

– Там не только хлам, – живо возразил Уразов, – надо заглянуть в одну из сумок. Не помню точно, кажется, в самую здоровую. Ну, такая, типа спортивной… Там, раньше по крайней мере, она хранила всякие старые бумаги: письма ее родителей, когда они еще вместе были, газеты старые.

Мои письма старые она вроде тоже там хранила.

Последнюю фразу он произнес, отделив ее зыбкой паузой. Корней спохватился.

– Ладно, идем, что мы тут застряли?

Когда они спустились по улице Заморенова к скверу перед станцией метро «Краснопресненская», Велес, покосившись, резюмировал:

– Посмотреть я, конечно, могу, почему нет… Найду, так отдам. А нет, так нет.

Он уже быстро шагал по направлению к зданию станции. Грузный Уразов поспевал, но дышал тяжко.

– Если откопаешь, – сказал он отрывисто, – то… это… поймешь. Там родители мои… Пять лет назад… У меня таких и не осталось… Ну, считай, я – сентиментальный.

– Да понял я.

Они миновали небольшой застекленный павильон – простецкую забегаловку с бегущим по краю крыши оранжево-огненным пунктиром. Уразов неожиданно придержал Корнея за рукав.

– Слышь, Велес, – проговорил он, все так же громко дыша, – давай, что ли, на минуту заглянем. По стопарику.