Лабиринт на ладони

Двигатель заревел и через пять секунд нормально заработал; не дожидаясь прогрева, новый пилот дёрнул рычаг тяги на себя, чем вызвал ускорение самолета. Звук работающего двигателя уже разбудил пилота и солдат, они выбежали из хижины и увидели удаляющийся Ан-2.

Ускорялся он предательски медленно из-за своего старого, непрогретого двигателя. Послышалась автоматная очередь, несколько пуль прошили обшивку воздушного судна, одна даже пролетела мимо Петиной головы и пробила отверстие в ветровом стекле. Впереди вдруг открылся овраг, тут Петя потянул штурвал на себя, но скорости еще не хватало, впереди показался обрыв.

Долетели звуки второй автоматной очереди, на этот раз одна из пуль угодила в приборную доску, предварительно пробив обшивку и раздробив левую голень Петра. Он не сразу почувствовал боль, его больше беспокоило другое попадание: с грохотом и резким рывком пробило левое шасси. Спас от крушения склон оврага, самолет выкатился на него, шасси оторвались от поверхности, нос клюнул вниз, затем набрал скорость и повернулся вверх, куда его и пытался направить Пётр.

Маленький зеленый самолетик вынырнул из оврага к его противоположному склону. Вдали ещё слышались одинокие выстрелы, но пули уже не могли достичь быстро удаляющейся цели. И тут пришла боль.

Боль в ноге растеклась, казалось, по всему телу, отягощало ещё и то, что кровь ручьём текла по штанине на пол и в ботинок. Сознание мутилось. Удостоверившись, что самолет идёт ровно (самолётом управлять было на удивление легко), даже если бросить штурвал, Пётр попытался забинтовать рану.

К слову, ему повезло: сразу за капитанским креслом располагалась аптечка, где он нашел антисептик, вату, бинт, жгут, и, что самое важное, новокаин.

Едва соображая, наш герой перетянул туго ногу, обколов предварительно весь участок ранения новокаином и приняв несколько таблеток обезболивающего. После чего, перемотал, как смог, саму рану бинтом и ватой, пытаясь закрепить поломанную кость с помощью отломанного подлокотника правого кресла для второго пилота.

Самолет иногда при этом уводило в сторону, вверх или вниз, и Пётр поспешно исправлял положение, дабы не свалиться в штопор.

Испытывая шок от боли, Пётр всё меньше думал о направлении полёта. Однако, окончив оказывать медицинскую помощь самому себе, он вдруг осознал, что обязательно нужно выбрать направление, ведь топлива по расчётам хватит лишь на пять-шесть сотен километров.