Трансформатор, или Раскачивая лодку

Но такими были далеко не все…

По запотевшей стенке свеженалитого бокала стекла крупная капля, и теперь в ее следе виднелась армия крошечных пузырьков, радостно несущаяся вверх сквозь полумрак DIPA, навстречу искусственному солнцу над столом.

Глядя на эти пузырьки и образованный ими слой густой пены, Андрей думал, что надо бы, пожалуй, дождаться определенной точки невозврата, в которой большинство – две трети или, скорее всего, около трех пятых населения научится безусловно уважать других людей и результаты их труда, а остальные вынуждены будут адаптироваться; что это нужно пропагандировать, как здоровый образ жизни.

– Никогда! – вдруг прозвучал громкий голос за спиной в такт звону колокольчика от захлопнувшейся двери. Волков, а сокращенно Волк, резким движением обогнул стол, приземлился на скамью напротив и, привстав, потянулся для приветствия.

– Привет, – Андрей пожал волосатую лапу, поднялся, опершись на нее, и похлопал друга по спине. – Ты о чем?

– Никогда этим… верить нельзя! – Волк вытянул левую руку и указательным пальцем, словно бог-отец с La creazione di Adamo, ткнул в сторону телевизора на ближайшей колонне: – Смотри! Внутренний враг не спит…

Звук был отключен, но новостной картинки, снятой на мобильный телефон очевидцем, было достаточно, чтобы понять масштаб трагедии.

На краю набережной стояла теперь ведущая в никуда, немного деформированная арка из частично лопнувших и сдувшихся белых и голубых воздушных шаров. Из воды, словно спина исполинского кита, не более чем на метр выступала изогнутая линия обросшего водорослями днища. В завихрениях ближе к берегу плавали немногочисленные деревянные обломки вперемешку с радужными пятнами и разной утварью, которой посчастливилось оказаться легче воды и не нуждаться в дыхании.

Бегущая строка федерального канала была скупа: «…окончания школьного года… подтверждена гибель 19… 84 пропали без вести… уголовное дело».

– Понимаешь, – вступил Волк, – снова этого долбаного корабля-ресторана как бы нет. Стоит два года, а нет.