Олени не придут

Все попытки вторгнуться отвергались, простите за тавтологию.

– Её здесь нет.

– Ах да, хорошо. Так вот, её основная проблема – в общении.

– Типа аутизма?

– Нет. Точнее, только внешне похоже. Общение ей просто никогда не было нужно. Потому так сложно всё познаётся на бытовом уровне, – брошенный в сторону мамы Леры взгляд был поддержан кивком. – Не от кого получать информацию. Зато один раз усвоенные навыки используются для собственных нужд без проблем, ей для этого не нужна ни поддержка тьютора, ни касания, ни что-то ещё.

Единственное, чего она никогда не боялась, не относилась как к попытке насильно что-то получить от неё, – это бездушных экранов без лиц и выражаемых ими эмоций. Мы (под этим местоимением, конечно же, понималось всё психологическое сообщество) начали наблюдать таких пациентов пятнадцать лет назад – всецело доверенные сети, частично или полностью десоциализированные «дети YouTube».

Расчувствовавшаяся Лера встала, чтобы заварить чай, в попытке скрыть от внимания собеседников слезу.

– Для Мэй это не опасно? – вернувшись, задала она естественный для любой матери вопрос.

– Не думаю! Такие дети не видят необходимости наносить себе вред, в этом они благоразумны.

Лера спокойно выдохнула, но, как оказалось, рано. Юлия Сергеевна продолжила:

– Но я не знаю, чего ждать от лиса.

– Поясните.

– Он подобрал к ней код, понимаете? Вы сколько устанавливали доверие с дочкой? Месяц? Год? То, что ни вы, ни мы не могли сделать десяток лет, он сделал за несколько минут. Конечно, у него не было физиологического барьера, но всё же… Вы помните, – обратилась она к Даниилу, – чем закончились первые «свободные» в своём поведении искусственные интеллекты?

– Максимальной выгодой при наименьших затратах, – склонил он голову, вспомнив все те скандалы, в решении которых ему приходилось принимать участие по долгу службы.

– Правильно! – убеждающе обернулась она к Лере. – Коррупция, махинации на биржах, торговля знаниями и аутсайдерской информацией в даркнете.