Корни. Роман-гипотеза

Затем Ирина, вздохнув, рассказала, как нашла зимовье и стала «бабкой».

– С двадцатого года здесь практикую. Люди ко мне тянутся, уважают.

– А семья, Ирина Васильевна? – неловко кашлянув, поинтересовался Леонард.

Сестра милосердия, а ныне «бабка» невесело рассмеялась:

– Нет, семьи нет и не было… Так, в девицах, и засохла!

Тема была слишком щекотливая, и несостоявшийся жених решил сменить её:

– Гляжу, икон у вас нет. Стесняюсь спросить… Вы атеистка?

– Нет. В Бога верю, как же без его помощи в моём деле, молюсь постоянно.

– А что так? – поднял брови ротмистр.

– Да врут они всё! Евангелия, до нас дошедшие, написаны были через несколько поколений после смерти Христа и много раз переписывались в угоду правящим патриархам, а все другие были уничтожены, как еретические книги. Да и Ветхий Завет тоже редактировали постоянно. Не помню точно, но только где-то в середине V-го века Библию утвердили и признали богодухновенной. Ну, как им верить после этого?

– Но, иконы? – Оболенский был сбит с толку.

– А, что, иконы? Икона есть картина, образ, написанный живописцем, и не более того.

– А разве икона не проводник к Богу?

– Ну, для тех, кто так считает, кому легче представить Бога, сосредоточившись на писаном образе, конечно.

Вступать на скользкий путь религиозной полемики Оболенский не захотел, ибо его представления о христианстве не выходили за рамки курса Закона Божия, преподававшегося в кадетском корпусе. Уроки эти князь частенько прогуливал!

Воцарилось молчание.

– А кого вы прячете? Беглого, да?

– Да, с чего вы взяли, Леонард Михайлович? – удивилась Ирина, но вильнувшие глаза выдали её.

– Я, сударыня, лесник! – внушительно надул щеки бывший князь, – Следы читать умею-с! Медвежьи когти, фи! У Соседа – ногти, к вашему сведению! Да и натоптано вокруг вашей избы так, что сразу ясно: живет он тут!

Ирина улыбнулась:

– Да, промашка вышла! Ну, что ж… – она обернулась к печке, – Джим! Выходи, познакомься с моим старым знакомым!

Джим вылез из-за печки и, сняв полумаску, застенчиво поклонился гостю.

– Это Джим Тики, новозеландец. Вы, ведь, говорите по английски, Леонард Михайлович?

– Странно было бы, если б гусарский ротмистр не знал английского…

Джиму пришлось пересказать свою нехитрую историю, в которую Ирина вставляла свои комментарии.

– В то утро мне в деревню надо было.