Корни. Роман-гипотеза

Вся деревня сбежалась посмотреть на необычную добычу. Хватило накормить и родителей, и жен с детьми, и своячениц, и тёщ, и племянников, и одноногого шурина Па, и Сказителя, и много других соседей. На пиру К?пе поведал всем о злом деле, совершенном Ика, о погоне, о новой, незнакомой земле далеко на юге. В доказательство он показал попугая Кеа, приплывшего с ним.

– Аотеароа! Страна большого белого облака! Там хватит места всем маори на тысячу поколений…

Лязгнула железная дверь и Джим открыл глаза. В камеру втолкнули немолодого человека с маленьким чемоданчиком в руке.

Нос у него был распухший и из него капала кровь. Человек яростно пнул дверь и скривился от боли в ушибленной ноге.

– Сатрапы! Душители! Жандармы! – тонким толосом крикнул он и ударил в дверь на сей раз кулаком.

Джим слов не понял, но по интонации догадался, что новенький ругается.

Побушевав ещё немного, человек сел на свободную койку и вытер нос рукавом пиджака.

– Час расплаты придет! – зловеще пообещал он, показывая окошку в двери сухонький кулачок, – Из искры возгорится пламя!

За дверью кто-то хихикнул.

Джим решил, что его новый сосед грозится своим недругам.

Посидев понурившись, вновьприбывший встал и церемонно протянул Джиму руку:

– Леонтий Маркович Чернозадов!

Джим осторожно пожал кончики пальцев, боясь причинить боль:

– Джим Тики… ноу рашн. Инглиш…

– О! Так вы иностранец? – вскричал Чернозадов на странноватом, но, в общем, разборчивом английском, – Неужели?

– Да, я механик с британского сухогруза «Дюк оф Веллингтон»… Мы пришли позавчера с грузом станков для СССР.

– Англичанин?

– Нет, новозеландец.

– А сюда как попали? Постойте, я угадаю сам… Вас схватили прямо на улице эти сатрапы, эти цепные псы совдеповского кровавого тоталитарного режима потому, что вы, юноша, высказались публично против диктатуры Сталина? Или разбрасывали листовки?

Джим вытаращил глаза:

– Да ничего подобного! Тихо-мирно зашел в паб выпить пива. Там ко мне пристали двое, предложили выпить русской водки.

Я и выпил, чтоб людей не обидеть. А они в туалете попытались меня ограбить! – он тяжко вздохнул, – Я их стукнул… а потом – ничего не помню. Очнулся уже здесь… – он помолчал, заново переживая свои неприятности, – А вас за что арестовали?

– О, я ненавижу этот большевистский режим! – с пафосом воскликнул Чернозадов, – Я пытался вести антисоветскую агитацию и пропаганду, потому, что я монархист! За это меня и бросили в это узилище.