Корни. Роман-гипотеза

Жажда оказалась сильнее, чем предполагалось, поэтому через полчаса пиво пришлось повторить.

Тем временем наступило время обеда и в пивную стал прибывать народ. За столик Джима попросились двое. Тот не возражал – с какой стати? Русские уселись напротив и отсалютовали кружками. Джим поднял свою и улыбнулся.

– Ты чего, из-за этого фраера меня позвал? – недовольно бормотнул тот, что постарше, жилистый, с хищным прищуром парень лет двадцати пяти.

На правой руке у него виднелась наколка: кинжал, обвитый змеей.

– Ну! – подтвердил второй, коренастый крепыш в кепке, – Сам видел, как он вот такую пачку засветил! Опять же, бочата рыжие (золотые часы, – блатной жаргон)! А, Сашок?

На руке у Джима и в самом деле сверкали золотые швейцарские часы, купленные всего за фунт полгода назад в Бристоле у пропившегося капрала, вернувшегося в родную Англию из оккупированной Германии.

– Интересно, откуда он, такой, взялся? – задумчиво процедил Сашок, – С Индии, что ли? Здоровый, как бык… и парчушки (не тюремные, лишенные блатной символики татуировки, – блатной жаргон) непонятные.

Мишка обвел иностранного фраера изучающим взглядом. И на руках, и в вороте рубахи у того виднелись зигзаги и спирали татуировок. Изобразив на лице дружественную улыбку, он ткнул пальцем в сторону Джима:

– Индия?

Моряк отрицательно покачал головой:

– Ноу, нот Индия. Нью Зиланд!

– Во, блин! Нюзиланд! – хором удивились жулики, – Знать бы, где это!

Сашок подумал и предложил:

– Спроси, с какого он корабля.

Мишка слегка напрягся, вспоминая нужные слова.

– Бот? Ну, шип?

Последнее слово он произнес, растянув звук «И», таким образом превратив слово «корабль» в слово «баран». Джим понял его, но не смог сдержать смешка.

– «Дюк оф Веллингтон».

– А, это с того сухогруза, что утром пришел! – сообразил Мишка, – Слышь, а тебя как звать-то? Нэйм? Я – Майкл, – тут он ткнул себя в грудь, – А он – Алекс!

– Джим! – протянул руку моряк.

Последовало крепкое рукопожатие.

– Здоровый лось! – прокомментировал Сашок и достал поллитру, – Русская водка!

– Дринк! – пояснил Мишка, – Френдшип!

После четырех пинт состояние Джима было близким к нирване. Разве можно отказать таким симпатичным ребятам? Тем более, он раньше не пил русской водки…

На дно пустой кружки забулькала мутноватая жидкость. Много, унций шесть! Джим взял сосуд и с сомнением призадумался.