Корни. Роман-гипотеза

– Что это, церковь? – спросил Джим, показывая пальцем на заинтересовавшую его постройку.

– Часовня староверская. Ну, маленькая церковь. Здесь раньше староверский скит был, это вроде монастыря, но теперь монахов не осталось. И в часовне службы уж который год нет, служить некому, – вздохнул Григорий и перекрестился, шепча молитву.

Лодка приблизилась и стало видно всё селение. Чем-то оно напомнило Джиму форт американских поселенцев на Диком Западе, виденный им в художественных фильмах. Лесник направил шитик к берегу, около которого виднелось множество других лодок, и вскоре под днищем скрежетнул песок.

– Деревня сия называется Флегонтово, в честь старца Флегонта, который скит двести лет назад основал. Ханты живут здесь большую часть года, лишь зимой откочевывают на охоту. Олени, лоси, соболь. Ну, ещё волки, лисы. Русские живут оседло, их меньшинство. Отношения между теми и другими хорошие, даже дружеские, но живут, как видишь, раздельно и всяк по своему.

– А я где буду жить? – заволновался Джим, – В избе или в чуме?

– Пётр покажет, – уклончиво сказал Григорий, – Пойдем, найдем его.

Они сошли на берег и направились к чумам. Несколько встретившихся им людей останавливались и здоровались, но в разговоры не навязывались. Джима это сбивало с толку.

– Почему все здороваются? Они все тебя знают?

– Обычай такой. Тебя, вот, не знают, а все равно здороваются. А меня, конечно, все знают.

– А где твой дом?

– Не здесь, я в другой деревне живу. Ниже по реке верст пятьдесят.

За разговором дошли до большого чума. Григорий откинул клапан и позвал:

– Хозяева! Есть кто дома?

– Входи, Гриша! – донесся ответ.

Пригнувшись, лесник шагнул внутрь. Джим последовал за ним.

После яркого солнечного дня в чуме было сумрачно. Свет проникал через отверстие в потолке, под которым, в самом центре дощатого пола, был устроен очаг с тлеющими углями. Дым, струйкой поднимающийся к вытяжке и пронизанный солнечным светом, выглядел столбиком из молочного стекла. Интерьер выглядел просторным, но пустоватым: несколько сундуков, лежанки из шкур, пара ружей на крючьях.

Навстречу им шагнул высокий мужчина лет сорока, одетый в длинную замшевую рубаху с бахромой на рукавах. Худощавое лицо с раскосыми глазами, кожа туго обтягивает скулы. Черные, без единой сединки, волосы были заплетены в косу. На поясе нож в украшенных бисером ножнах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».