Поймать и приспособить! Полусказка

К сожалению, конструкция была довольно громоздкая, тяжелая и низкооборотная, поэтому могла приводить в движение только поезда, грузовики и корабли. Памятник И. В. Смелову ныне стоит на ВДНХ, перед павильоном «Машиностроение».

Сон только-только начал обволакивать нежным облаком надвигающегося забытья утомлённый мозг, как кто-то бесцеремонно дернул Ивана за ногу:

– Эй, стрелец! Слезай, ужинать будем!

Разлепив веки, Иван увидел перед собой улыбающегося усатого дядьку лет сорока, одетого в потёртую телогрейку.

– Да я… это…

– Слезай, слезай, – настаивал дядька, – Не с бабами же мне водку пьянствовать!

Действительно, в купе и на боковых полках ехали одни женщины.

Иван, услышав про водку, спрыгнул с полки и попал прямо в сапоги – казарменный трюк, освоенный и доведенный до совершенства за два года службы. К водке он был не особо склонен, но кто ж от дармового угощения отказывается? Задарма и уксус сладок!

Дядька уже разложил на столе закуску: солёные огурчики, сало, пару луковиц, картошку в мундире и копчёную корюшку.

Иван сбегал к проводнице, принёс стаканы в подстаканниках. За них пришлось заплатить, как за чай, но это неважно.

– Ну, за знакомство! – поднял стакан дядька, – Меня Иваном зовут. Иван, стало быть, Филатыч.

– И меня Иваном! – откликнулся курсант.

– О! Ну, будь здоров, тёзка!

Выпили, закусили, повторили, ибо между первой и второй перерывчик небольшой. Разговорились.

– Ты, Ваня, в командировку, что ли? – хрупая брызгающим рассолом огурцом поинтересовался Филатыч.

– Угум! – промычал сквозь прожевываемое сало Иван, – Ой… то-есть, в отпуск. На родину.

Филатыч разлил по третьей.

– А где живешь-то?

– Деревня Широкая Здеся. От Петрозаводска на пригородном поезде до райцентра, а там можно катером, или на омнибусе.

– Надолго, в отпуск-то?

– На ме… на десять дней, не считая дороги.

Выпили по третьей. Филатыч принялся многословно рассказывать, как ездил в Ленинград в командировку от рыбхоза, выбивал новый катер.

– Главное, я им объясняю, что старый-то катер на списание пошел по причине утонутия.

Озеро-то наше, Онега, ого, какое штормливое! Опрокинулся, значит, и – бульк на дно! А они: мы вам лучше водолазов пришлём, пусть подымают катер ваш, он срок свой не выработал! А я им…

Ивана от выпитой водки и гипнотизирующе журчащего говорка Филатыча крепко повело. С трудом взобравшись на полку, он захрапел. Филатыч досадливо крякнул и продолжил ужин, щедро поделившись салом и огурцами с соседками.