Последняя надежда Императора. Историко-приключенческий роман. Издание 2-е

Арина рассеянно проводила её взглядом:

«Добрая у Дуни коса, почти, как моя, только покороче!»

Дуняша между тем вошла в спальню поручика.

– Сейчас купать Вас буду, Сергей Романыч! – значительным голосом сообщила она ему, – Вода уж согрелась!

– Давай, купай! – отозвался тот, впрочем, без особого энтузиазма: был ещё довольно слаб, – А то смердит от меня, аки от могилы разрытой!

Слегка содрогнувшись от такого сравнения, Дуняша сходила на кухню и принесла ушат горячей воды и мыло. Больной лежал на набитом сеном тюфяке, что облегчало задачу: после купания другой подложить – и всё.

Мягкой губкой девушка начала намыливать шею и плечи, озабоченно заметив про себя, как похудел за время болезни поручик. Постепенно намылила все тело, осторожно поворачивая с боку на бок. Поручик довольно кряхтел. Прополоскав губку, смыла мыло, набросила чистую простыню, чтобы вытереть, и ловко заменила тюфяк. Направив бритву, аккуратно побрила барина, расчесала волосы и усы. Полюбовалась делом своих рук, и, не удержавшись, легонько поцеловала в угол рта.

– Уж такие Вы нынче пригожие да симпатичные, Сергей Романыч! – жарко шепнула она на ухо гусару.

– Дуня! Хочешь, фокус покажу? – также, шепотом, спросил он.

– Какой фокус, барин? – удивилась Дуняша.

– А такой! Алле… Оп! – поручик Ржевский сдернул с себя простыню.

– Ой! Матушка, Царица Небесная! С нами крестная сила! Поправился, голубчик! – восхищенно воскликнула девушка, увидев… ну, вы догадались, что.

– Ага, живой, и по стойке «Смирно»! – удовлетворенно улыбнулся шалун, – Я так думаю, нельзя, чтоб такое явление натуры втуне пропало! Иди ко мне!

– Да, как же… Белым днем-то… Для этих дел, небось, ночь есть, – покраснела Дуняша.

– Ну да, днем! До ночи-то он увянет, небось!

– Да как же я лягу… Вы же только на спине лежать можете!

– Нет, милая, сегодня ты сверху будешь! Взбирайся на меня, аки всадник на коня! О! Вирши получились! Надо будет записать…

– Грех, так-то… Неправильно… – продолжала колебаться девушка.

– Э, слушай, и так грех, и эдак тоже! Бог простит!

Аргумент перевесил. Действительно, все равно в грехах, аки Полкан в блохах! На исповеди придется рассказать стыдное… Отбросив сомнения, с мыслью: «Лишь бы милому было приятно!», и убедившись, что дверь закрыта плотно, Дуняша неохотно вскарабкалась на высокую кровать, и, подняв подол до талии, осторожно приняла в себя каркалыгу поручика на всю немалую длину. Зажмурилась.