Последняя надежда Императора. Историко-приключенческий роман. Издание 2-е

Князь, узнав о грозящем разразиться скандале (дочка, блестя глазами, вслух возмечтала о свадьбе! Это с крепостным-то мужиком!), прогневался и, в одночасье, сдал кузнеца в солдаты, хоть и жалко было первоклассного мастера ужасно. Но дочку – ещё жальче! А шляхетскую честь – особенно.

Петр Иванович стал гренадером. Через десять лет получил чин сержанта, дважды был награжден медалью «За Храбрость», причем первый раз – при взятии Измаила. В 1799 году за штурм Сен-Готарда был произведен в прапорщики, получил лично от Суворова офицерскую шпагу.

Приехав в отпуск в родное село, узнал, что княжна так и не вышла замуж, ушла в монастырь, и вскоре умерла от чахотки. Сильно кручинился, пил горькую целый месяц. Затем вернулся в полк. Отдался со всем рвением службе, которая стала единственным смыслом его жизни. Семью не завел. Год назад перешел по приказу графа Аракчеева в контрразведку. Такая вот грустная история.

Все это Долинин припомнил сейчас, в кабинете у самовара.

– Садись, Петруша, не стой столбом, а то ты меня подавляешь! – пошутил он, – Да чайку со мной откушай.

Он был старше прапорщика лет на семь.

– Спасибо, Виктор Сергеич, – богатырь сел на стул, повозился, устраивая шпагу, – Свежих бубликов страсть люблю!

Полковник ухмыльнулся про себя. Помнить все сильные и слабые стороны и особенности подчиненных он считал одной из первейших своих обязанностей. Как иначе рассудить, кому какое поручение давать! Свое дело для каждого и каждый для своего дела.

Налили чай в стаканы с тяжелыми серебряными подстаканниками.

– Вот, Петро, был у меня сегодня разговор с Государем. Насчет французского обоза с ценностями. Ищи, говорит, Долинин! А я: есть у меня человек, носом рыть землю будет, на три аршина вглубь зароется, но сыщет! Вишневский, Петр Иваныч, прапорщик. Ну, Государь и Алексей Андреич твою кандидатуру утвердили.

– Да я… – задохнулся Петр Иванович и гулко ударил себя в грудь здоровенным кулаком, – Я небо и землю переверну! На карачках лично всю губернию исползаю! Каждого волка в лесу допрошу, но найду! Только французский у меня хромает…

– Знаю, Петя, знаю. Поможем. Можно на тебя положиться, а это главное. Ты чай-то, кушай.

Вишневский покорно отхлебнул чаю.