Последняя надежда Императора. Историко-приключенческий роман. Издание 2-е

Она уже знала, что единственный холостой дворовый – сын Феклы, Михаил, был неполноценен по мужской части: борода не росла и тело несколько женоподобное. Знала она и то, что Арина была рождена от графа, но осталась сиротой: мать умерла родами. Фекла, родившая неделей ранее, воспитала девочку как родную. Вслух про эти тайны Мадридского, в смысле, Тимашовского, двора не говорили, но намеками-намеками. И уж, конечно, за пахаря барин дочку свою, хотя и не признанную, не отдаст.

– А давай, красавица, я тебе карты раскину! – предложила слегка захмелевшая от доброй наливки Надя, – Узнаешь, что ждет тебя!

– Так, ведь грех это… – с сомнением пробормотала Арина, но сердце при этом застучало: «соглашайся!».

– Отмолишь! – весело парировала цыганка, – Покаешься попу на исповеди, Бог простит!

Она достала из своих широких юбок затрепанную колоду и забормотала скороговоркой:

– Карты неигранные, правдивые, расскажите нам, что было, что будет!

Протянула колоду девушке.

– Посиди-ка на них, красивая-золотоволосая!

Арина осторожно приподнялась и положила карты на лавку.

Бормоча какие-то приговорки: «Для себя, для дома, для семьи, чем сердце успокоится», та стала раскладывать на бубновую даму. Через некоторое время подняла глаза:

– Сколько лет живу, гадать сызмальства обучена, а такого не встречала пока!

– Да что там, говори скорее! – воскликнула Фекла, сильно переживавшая за Арину.

– Король бубновый на сердце и интерес он проявляет. Да король-то не нашенский, заморский вроде. К браку дело придет, но не сразу, надо будет потрудиться немало, препоны преодолеть. И самой первый шаг сделать. А будет потом дальняя дорога: уж такая дальняя! Богатство большое вижу, чужое… Оно к хлопотам, к несчастью. Всю жизнь от него покоя не будет. А зато любовь счастливая и долгая. Но – через обман.

– Какой… обман? – пролепетала Арина.

– Такой! Чтобы с королем быть, его обманывать придется!

В светёлке воцарилось молчание.

– Знаю я этого короля, – улыбнулась Фекла, – Только ходит к нему кто-то по ночам! Глашка говорила: пятна, мол, на простынях.

Надя знала, кто ходит к французу по ночам, но промолчала. Жизнь дороже. Сболтнешь такое – дня не проживешь! Герасим с десяти кнутов душу из тела освободит. А ей в имении нравилось, да и до весны было ещё далеко.

Арина сосредоточенно думала.