Жемчужина, выпавшая из короны. Любовный исторический роман

Лежащий рядом пожилой солдат с распоротым животом, из которого вываливался сизый ком кишок, криво улыбнулся Орлову щербатым ртом:

– Наша берет, Ваше благородие! Всыпали, японцам-то!

Чьи-то руки схватили Леонарда за плечи и повернули на бок.

– А Вы, барин, рыгайте, рыгайте в тазик! Ишь, мало не захлебнулись!

Сон кончился. Он снова был в своей спальне, болело плечо и тошнило. Данила подсовывал таз.

Проблевавшись и попив водички, Леонард ощупал плечо, куда его рубанул японский офицер. Плечо сильно болело, но, поерзав, и найдя удобное положение, удалось обмануть боль и уснуть.

И сон вернулся!

На этот раз Леонард оказался в госпитальной палате. Плечо и грудь были стянуты повязками. Проведя рукой по подбородку, обнаружил по меньшей мере трехдневную щетину. Однако! Огляделся: в палате было человек двадцать, из них ходячих пятеро. Две молоденькие сестры милосердия что-то делали с лежащим в углу человеком, не то поили чем-то, не то ставили клизму – не разглядеть. Тот кряхтел и ругался вполголоса.

Сосед слева, весь в бинтах и с каучуковой трубкой, вставленной в живот, встретив взгляд Орлова, попросил:

– Не будете ли так добры, Леонард Федорович, прикурить мне папиросу? – и показал глазами на тумбочку, где лежал портсигар.

Приглядевшись, Леонард с содроганием понял, что у этого человека нет обеих рук! Дотянувшись левой, здоровой рукой до портсигара и спичек, он прикурил папиросу с длинным картонным мундштуком и вставил в рот соседу.

– Себе возьмите! – предложил тот уголком рта.

Губы были синие, лицо бледное и заострившееся, в мелких капельках пота.

– Мерси! – поблагодарил наш герой и закурил.

От крепкого табаку приятно закружилась голова. Безрукий же, сделав несколько жадных затяжек, ловко выплюнул окурок в жестяную банку и позвал:

– Сестричка! Татьяна Романовна! Укольчик бы!

Одна из сестер милосердия подошла к нему, вздохнула, и сказала жалобно:

– Это же третий за день шприц морфия будет, Дмитрий Аркадьевич! У Вас уже зависимость! Доктор будет ругаться!

– Плевать! – отозвался безрукий, – Делайте, княжна! Все равно подохну к утру, так хоть в хорошем настроении!

Сестра вышла и вскоре вернулась с накрытым салфеткой лотком.

Ловко повернула офицера на бок и вонзила иглу в заголенную ягодицу. Нажала на поршень. Раненый на глазах обмяк и порозовел. Девушка сморгнула слезу.

«Сильное лекарство!» – уважительно подумал Леонард, но поёжился, представивши иглу в собственной жо… пардон, корме.