Дом 2121

Жили тут военные, ждущие переброски, надсмотрщики-инженеры вроде Навина, кучка торговцев и прочий люд со всего света, ловящий крохи, падающие из карманов хорошо зарабатывающего местного сословия погонщиков. Рабы прибывали сюда на старинных грузовых поездах и на баржах, которые сами же и тянули на синтетических тросах посменно вдоль берега реки. На месте, по прибытии, им выдавались комбинезоны. Аборигенам объявлялось, что одежда выдаётся на 3 недели. Далее об этом забывали, и раб ходил в своём одеянии от четырёх месяцев до полугода.

Уже через месяц полиамидный костюм превращался в лохмотья. Мыться рабам было негде, и в бараках стоял невыносимый смрад.

Глава 3

– Что ж ты делаешь, Язь, – гаркнул дед, – Глыбу разломаешь – прибьёт тя господин.

– Ну, велено же стучать, – отдышавшись, ответил плечистый парень, меньше минуты назад валявшийся в судорогах на каменной глыбе, на тридцатиметровой высоте.

– Тебя сюда на выздоровление отправили, щенок! Грейся на солнышке, стучи помаленьку, баланду хлебай утром и вечером, воды хоть залейся.

Глядишь, и кашель пройдёт. А ты машешь как здоровый! – продолжал Дед назидательно и уже в полголоса.

– Через пару месяцев на баржу и домой на нары на полгода – ешь, да спи. А так увидят, что ты здоровый и обратно тя на рудник, в стужу.

Язь чесал затылок – Дед дело говорит. После того как ему дали отлежаться, и он почувствовал себя лучше, он машинально стал работать, что есть мочи. Ему с младших говорили, что только так и можно жить. А иначе за что мы баланду хлебаем.

Дед глянул на горизонт – солнце садилось, надо начинать спуск, а то поломаемся в темноте и найдут только завтра утром.

А всё равно хорошо, что господин инженер заметил, как я разошёлся, – подумалось Язю, и он довольно и гордо хихикнул. Краем глаза, он видел, как тот пристально смотрел за его работой до того, как ему сделалось плохо. Таких работников, как он, немного – выносливый, сильный, с цепкими лапами, зубами может дерево разгрызть – пробовал даже. Уже много сезонов он работал на Рудниках и всё еще был силён.

Глядишь – ещё проживёт. Лучше, чем ходить дряхлым стариком таких никто не уважал. Дед иногда говорил, – «Ты мне во внуки годишься». Язь не понимал, что за «внуки».

Старик рассказывал, что было такое время, когда в одной семье жили младший, старший и старший старшего. Язь и другие слушали бредни и посмеивались.

Своего Старшего он помнил смутно.

Крепкий, грубый человек, он почти не разговаривал в бараке.