Книга Илстар Апейрон

У неё уже вырывается крик, но ещё до того, как он из неё выходит, словно в замедленном времени, говорю: – Не останавливайся, если тебе хорошо, милая.

В спешке раздеваюсь и начинаю ласкать её, присоединяюсь к ним.

Сколько хотел бы сделать для твоего наслаждения! Только будь с нами. Дай нам двоим вдоволь натерзать, растеребить твои прелести ласками, продлить страстную эйфорию любви до невозможности глубоко. Кричи, кричи от сладости, милая. Твой отзвук слышен в наших сердцах. Только не будь скорой, милая, а мы то тебя доведём, доведём, «ласточка», но оборвём и не дадим.

Всю тебя прелестную расцелуем, язычками длинненькими ублажим, жар твой лютый охладим, чтоб запылал он снова в иной раз.

Помню, как играл наш животный магнетизм, как любил слушать музыку её тела, легонько касаясь и быстро нажимая на все её клавиши; держал ладонями её лицо, поглаживая и затем сжимая ушки, смаковал её мочкой; целовал её шею и еле заметно проводил по ней языком; обходил сзади и погружался в её длинные, тёмные, мягкие волосы, которые переливались и завораживали меня, и окунался в мир её запахов; любил тешиться её нежными, маленькими грудями и твёрдыми, игривыми сосочками; целовал её прелестные коленочки и пухленькие, такие мягкие и изнеженные, роскошные бёдра; когда был внутри неё, чувствовал прекрасный рай, весь её трепет, всю влагу, мягкость, нежность и тепло, что невозможно было остановиться крутиться, вращаться, тереться, погружаться всё глубже, замедлять скольжения на осторожные, бережливые толчки и смотреть ей в глаза в тот миг, и моя душа порхала с нею… Хочу говорить с нею, как раньше, обо всём, о всяких пустяках.

Как мне не хватает её. Хочу держать под волосами твою нежную шею и целовать, и целовать… Любиииимаяяя…

Встаю с кровати и срываю капельницу. Мои ноги еле идут, но ясновижу её образ передо мной. Она как будто притрагивается ко мне. Её ладонь оставляет сияющий след из многоцветных огоньков. Упругая, как настоящая ладонь, но нет её руки. С одной стороны чувствуется как ладонь, а с другой – пустота.

Тянусь к ней, но ноги не держат меня. Болит сердце. Не могу… Хватаюсь за забинтованную грудь и пытаюсь сорвать бинты, так как мне тяжело дышать. – Где ты, любиии… Залфиии? – В моём горле комок, падаю на пол и не могу пошевелиться.

12.4

Нахожу себя в маленькой тусклой комнате с серой дверью. Странные люди оборачиваются на меня, когда выхожу из помещения и потерянно бреду по коридору. Они останавливаются и ждут чего-то, как замороженные.