Книга Илстар Апейрон

Мужчина в чёрной куртке с пистолетом в руке останавливает нас.

– Телефон отключен, – говорит он со злобой. – Ну как вы тут без меня, сладкая парочка?

Стал между ним и нею и принял спокойную позицию.

– Мы можем разрешить это мирным путем? – спрашиваю его.

– Ты… да как ты плевал на меня и не принял на работу в свою чёртову компанию… так же и плевал на тебя. – Он обратился к ней: – А ты, большая «зи», совсем забыла про нас вместе, да? Как ты дала мне ключи, и как…

– Хватит, прошу тебя, – отозвалась она.

– Прошлое, когда мы трахались, и тебе нравилось, и ты ненавидела навязчивую любовь своего мужа, его чрезмерное обожание, которое давило на тебя, не давая покоя и свободы. Тебе было…

– Молчи, не хочу это помнить, – она кричала. – Любимый, разве ты не видишь? – он пытается рассорить нас… Любииииимый… – она не сдерживает слезы.

– Ты мне даже сказала, что любишь своих щенков больше, чем…

– Заткнись! ЗАТКНИСЬ! – кричала она сквозь рыдания.

– Ты любила МЕНЯ! – кричит мужчина.

– НЕТ! – она ему в ответ.

Мои руки трясутся. Пытаюсь сдержаться:

– Верю тебе. Оставим наши обиды в прошлом и забудем о них.

– Что-о-о? Ты думаешь, что такой идеальный и безобидный? Ну, уж нет. Тебе наплевать на мир, ты думаешь только о себе, – ухмыляется он и направляет на меня пистолет. Грохот выстрела… держусь за грудь и смотрю вниз. Не чувствую конечностей, нет силы в ногах… паркетный пол поднимается на меня, закрываю глаза, слышу ещё один выстрел и теряю сознание…

12.

Скорая везёт меня… В больнице, вижу медсестру.

– А где… она? – спрашиваю у неё.

– Сейчас придёт доктор и всё вам скажет, – говорит она и выходит из комнаты.

Полоски света растянулись по потолку от жалюзи на большом окне, в которое хотел глянуть, но оно было выше уровня глаз. Хотел приподняться, чтобы встать и стоять спиной к миру, глядя через это окно.

– Дышите, пожалуйста, у вас тяжелое ранение. Мы спасли вас, но… у вашей жены была… смертельная рана. Пожалуйста, сделайте глубокий вдох и… – Чистая белая форма на докторе не облегчает его слов. Не мог говорить и не мог плакать, сдерживал слёзы, но кровь внутри меня лилась и лилась, и темнота схватила меня за узды.