Отличник милиции

Зимин постоял под ледяным душем, пока не проснулся окончательно. Предчувствие непоправимой беды не оставляло его. Выпив чашку горячего кофе, он вышел на улицу ожидать машину. Через десять минут он уже трясся в старом милицейском «Уазике» по дороге в Шанхай вместе с членами опергруппы. Чертовски болела голова, и с каждой кочкой и рытвиной на дороге Зимин жестоко проклинал себя за то, что снова так безобразно напился. Дежурным следователем из прокуратуры оказался вечно ворчащий Иван Иванович Величко, работник старый и заслуженный.

«Вот сегодня он некстати, – подумал Зимин. – Теперь пока весь Шанхай под протокол не опросим, этот следак нас из своих клешней не выпустит, а хотелось бы поскорее всё закончить, принять ванну и отоспаться».

Руки Величко действительно походили на клешни рака – длинные, цепкие с мозолистыми ладонями. Все знали, что коронкой Величко при раскрытии преступлений был подворный или поквартирный обход. Причём Величко требовал опрашивать всех подряд, даже если показания свидетелей не имели отношения к делу.

Это часто раздражало Зимина. Однако метод Величко иногда выстреливал зацепками.

Вскоре «Уазик» подъехал к хорошо знакомому бревенчатому дому с деревянными же, чёрными от времени воротами и перекошенным забором из штакетника. У дома стояли люди в милицейской форме, а также несколько человек в гражданской одежде. Рядом со служебной «Волгой» раздраженно топтался полковник Жуков. Он разговаривал с кем – то по рации, вытянув шнур из салона автомобиля.

Подполковник Ахметов, прохаживаясь в зад вперёд, нервно курил, внимательно слушая объяснения участкового инспектора капитана милиции Алиева, худого и высокого азербайджанца, туго затянутого в портупею. Зимин, выпрыгнув из уазика, подошёл к Ахметову.

– Зимин, ты подъехал, – обрадовался и одновременно оживился Ахметов, взмахом руки прерывая объяснения участкового. – Сходи, посмотри там, в доме, потом переговорим.

Зимин кивнул и на ватных ногах вошёл в калитку.

Поднявшись по скрипучим ступенькам на веранду, он чуть было не поскользнулся на луже запёкшейся

крови. Первый труп он увидел сразу, тело лежало на пороге веранды, закрывая проход в квартиру. Спертый, сладковатый воздух защекотал ноздри. Зимин внезапно чихнул.

«Лыкова», – сразу определил он по комплекции.

Зимин с трудом перешагнул через труп и обернулся. Лыкова лежала на спине, высоко запрокинув голову, и остекленевшими глазами смотрела в потолок.