Квинтэссенция Света

Осмотрелся, военные уже пришли в себя и тоже имели пару секунд, чтобы сообразить, что случилось.

– Заткните все щели в машине и закройте заслонки окон! – сам удивился своему крику.

Через пару секунд.

– Все закрыто, наш броневик изолирован, – сообщил сержант.

Все это происходило под непрерывную дробь ударов по корпусу.

Твари чувствовали, что внутри консервной банки много вкусного мяса. Беззащитного мяса, без света. А спасительный рассвет еще только через три часа.

Они хотели вскрыть двери и крышу своими твердыми клювами, порождая мерзкий скрежет.

– Они ж понаделают дырок в нас, – прошептал рядом сидящий рядовой. В темноте я не мог разглядеть его лица. Только сейчас осознал, что ни фары, ни свет в салоне не работают. И, наверняка, уместно было бы впустить в себя фаталистическую мысль о том, что мы обречены. Но я знал, что шанс есть.

– Нет… уже скоро, – ответил я.

– Что скоро? – повернулся он ко мне.

Но за меня «ответил» столб света, направленный извне в сторону нашего джипа. Сквозь плотно облепленные окна я смог разглядеть приближающийся фургон Лавуазье. Он сдавал задом и сверкал, будто елка в канун Нового года. А мощные прожекторы на крыше извещали «осьминогов», что их погибель уже рядом.

– Вы, кажется, забыли, ребятки, что в этом мире без лучика света никуда, – прозвучал в рации довольный голос Мэда.

Снаружи послышались громкие визги умирающих от света тварей. Они изжаривались под лучами фонарей, получали ожоги и скрывались во мраке ночи.

А затем этот шум стих, и мы услышали звук сдающего назад фургона.

– Вы вовремя, – облегчено сказал по рации сержант.

Когда фургон доктора поравнялся с джипом, мы вышли. Ведь твари уже отступили за границу света.

Мэд и Лавуазье тоже выбрались наружу.

Мы с другом обнялись, чего я не ожидал ни от себя, ни от него.

– Как вы? – спросил доктор – Помощь врачебная никому не нужна? Вижу, что все живы.

– Некогда розовые сопли разводить, док. Спасибо за то, что спасли наши шкуры, но у нас дело, – сержант быстро подошел к капоту джипа и открыл его.

Остальные военные, да и мы с Мэдом, взяли окрестности под прицел. «Осьминоги» никуда не делись, мы это знали. Они просто притаились, выжидая момент.