Квинтэссенция Света

Так горит свеча, продлевая жизни путь.

Один иду в тумане. Надо ль мне свернуть?

Справа – тихий старый дом, слева – леса шум.

Не уйти без света мне от гнетущих дум.

Жар лучины, и ажурный дыма завиток,

Этого довольно – тьма читает между строк.

Ты сожми в руках пламя той свечи.

В сердце сохрани жаркие лучи».

– Да, это мне больше нравится, – сказал Мэдисон, – мы тут тоже сейчас сильно от света зависим.

– И едем, будто в тумане – сами не зная, что ждет впереди.

– Кстати, Фред.

– Да, Сара?

– Топлива хватит теперь до Молдрэма?

– Да, мэм. Если кто-то из вас подменит меня по дороге, то сможем доехать без остановок, и уже завтра к утру будем в городе.

– Классно!

Сзади зашуршало.

– Что там у вас? – Мэд снова обернулся.

– Профессор, ты решил вздремнуть.

– С вашего позволения, друзья. Если уж ты, Мэдисон, говоришь, что вокруг тишина и «осьминогов» не наблюдается, то позвольте старому раненному человеку прикрыть свои веки. Очень уж устал.

– Спите, Зимовски, – вставил я, – если что, разбудим.

– Да, устраивайся тут поудобней, Фредерик, давай я немного подвинусь.

– Спасибо, Сара, прошу прощения, что приношу столько хлопот.

– О чем это ты. Все нормально, профессор. А я еще почитаю.

– Только про себя. Хватит с нас рифмоплетства.

– Не нравится, не слушай, Мэд, – Сара подкрепила ответ высунутым языком.

– Вообще-то Мэд прав. Прости, но давай не будем создавать дополнительный шум.

– Ну и зануды вы оба!

Так и ехали молча.

Ночь за окном тоже не радовала разнообразием звуков. Мир не просто спал, а сжался в страхе, не в силах вздохнуть. «Осьминоги» до такой степени запугали местную фауну, что ни мелкая живность, ни даже насекомые не смели показаться в темное время. А крупных животных «осьминоги» просто всех сожрали.

Вдоль дороги пейзаж разноображивали выхватываемые из тьмы редкие деревья и скалы. Они яркими пятнами вырастали из земли всего на мгновение, вспыхивали в поле зрения, и также быстро пропадали, оставаясь позади.

«Осьминогов» нигде не было видно.

И это настораживало.

Правда по моим спутникам этого было не сказать – мою зарождающуюся тревогу, казалось, никто не разделял. Зимовски беззаботно уснул, Сара уткнулась в книгу, Мэд, как и я, пялился на желтую разделительную полосу дороги.

– Куда они попрятались?

– Не знаю, Фред. Может, это какой-то глухой участок дороги. Может, здесь им уже нечего есть.

– А как же мы? – заметила Сара.