Судьба вора

Было достаточно наличия покойника не самой первой свежести, и всего прочего, что нас окружало.

Шаман принёс с собой тряпичную куклу. Не ту, что показывал мне ранее – эта была выполнена куда более тщательно. Одежда, черты лица, причёска (из моих волос, между прочим) – если приглядеться, то в ней на самом деле угадывались черты внешности Кирилла.

– Садись, – он указал на стоящий напротив стола с трупом стул, – И не произноси ни слова. Что бы ты ни увидел – молчи, ясно? Беатриз, тебя это тоже касается.

Мы не спорили.

Устроившись где было велено, я принялся наблюдать за происходящим, стараясь сохранять спокойствие, хотя с каждой секундой необъяснимое волнение и страх охватывали меня всё сильнее и сильнее.

Колдун начал пританцовывать и затянул на своём языке какую-то тягучую и заунывную то ли песню, то ли молитву. Он начал медленно и тихо, но уже через пару минут тональность поменялась. Завывания стали громче, агрессивнее и…

В них чувствовался приказ.

Я не заметил, как погрузился в транс.

В такт словам Суахо билось моё собственное сердце, а кожа будто вибрировала изнутри. Воздух вокруг нас подрагивал, периодически в нём мелькали крошечные разряды наподобие молний.

Шаман несколько раз обошёл меня и труп, совершая размашистые движения руками. С его пальцев срывались багровые искры, но они тут же гасли, падая на пол. Неожиданно вскрикнув, Суахо несколько раз крутнулся вокруг своей оси и рухнул на колени.

Пламя изменило цвет – с ярко-жёлтого на изумрудно-зелёный. Оно взметнулось к потолку, осветив наши лица.

А затем отделилось от свечей, поднялось в воздух, закрутилось, превратившись в яркий шар света, и опустилось на труп.

Признаюсь, в тот момент я подумал, что мертвец вспыхнет, как спичка, однако ошибся. Огонь «растёкся» по телу, словно бы впитавшись в него, и комната погрузилась в кромешную темноту. А через мгновение свечи снова зажглись, едва не заставив меня вздрогнуть.

Думая, что это конец ритуала, я вопросительно посмотрел на шамана, но тот меня будто и не видел.

Он встал с пола и покачивался в такт своему пению, которое постепенно затихало.

Когда песнь окончательно завершилась, шаман взял с одной из настенных полок небольшую миску и короткий нож с изогнутым лезвием. Он подошёл к телу мертвеца и нанёс на него несколько надрезов – на шее, запястьях, животе и под коленями. Осторожно поставив миску рядом с трупом, он зачерпнул оттуда какой-то вонючей чёрной грязи и начал медленно втирать её в порезы.