Нейросити

Болевой порог становился чуть выше, мышцы – чуть крепче, реакция – чуть быстрее, а зрение – острее.

Выкинув руку вперёд, я ударил южанина согнутыми костяшками пальцев прямо в кадык. Он даже не успел сообразить, что произошло, и не сделал попытки увернуться. Лишь захрипел, хватая себя за горло – а в следующее мгновение мешком рухнул на грязный пол, когда я пнул его под колено и добавил кулаком в ухо.

Бродяги ошеломлённо молчали.

– Какая из коек свободна? – спокойно спросил я, не обращая внимания на корчащегося от боли южанина.

Один из бродяг с широко раскрытыми глазами, не мограя, указал на верхнюю нару возле западной стены. Я кивнул и легко запрыгнул на неё, стараясь не думать о том, кто тут лежал до меня. Эх, жаль, что костюм придётся сжечь. Но надевать его после того, как отсюда выйду, я точно не собирался.

В том, что это произойдёт очень скоро, я не сомневался. В самом деле – то, в чём нас с отцом обвинили – сущий бред. Мы никогда не преступали закон, и уж точно не грабили склад «Нео-протезиса».

Я находился на службе, а отец… он бы не стал заниматься такими вещами. Слишком опасно, а выгоды – с мышиный плевок. У нашей семьи дела и так шли хорошо, незачем было разрушать репутацию и собственные жизни ради призрачной выгоды.

– Сунетесь ночью – убью, – коротко предупредил я, решив окончательно прояснить свою позицию.

Через какое-то время южанин пришёл в себя, и отполз на свою койку, не сказав мне ни слова. До следующего утра он не раскрывал рта, в отличие от «сычей», обсуждавших всё подряд.

Поначалу они даже попытались было втянуть меня в свой разговор, но правильно расценили тяжёлый взгляд, которым я придавил их – и больше не лезли.

Ждать адвоката, которого я вызвал сразу после нашего с отцом задержания, пришлось до обеда следующего дня.

Дверь в камеру открылась, и один из солдат велел мне выходить. Я не заставил себя уговаривать – стоявшая в изоляторе вонь не дала даже нормально уснуть, так что выбраться наружу было очень приятно. Даже несмотря на вновь защёлкнувшиеся на запястьях наручники.

Конвоиры проводили меня на первый этаж здания и завели в небольшое помещение. За исключением стола, трёх стульев и камеры под потолком тут находилось разве что огромное зеркало в полстены. Я прекрасно понимал, что на самом деле это стекло, и оттуда за ходом допроса наверняка будет кто-нибудь наблюдать.

На десяток с лишним минут меня оставили одного, велев сидеть смирно. Я, впрочем, никуда дёргаться и не собирался.