Сплетение судеб

Русоголовый, рыжеусый, а судя по носу…

Напротив «ампиратора», на другом конце стола, сидел сам хозяин дома Иван Творогов. Он не спускал глаз с Пугачёва, стараясь предугадать любое его желание.

Уже не менее десятка раз прошёлся по кругу кувшин с брагой. Жена хозяина дома, Стеша Творогова, даже со счёту сбилась, сколько раз ей приходилось спускаться в погреб. И потому неудивительно, что о дальнейших планах «ампиратора» говорили не полушёпотом, а кричали во всё горло.

– Кто бы мог только помыслить, что комендант яицкий, подлюга Симонов, не испужается нашего войска! – выкрикивал пьяно Чика.

– Доберёшься, только сейчас уймись, – ухмылялся Овчинников. – Мы ещё и до Катьки, жёнки государевой, доберёмся!

– Нет, кто бы мог только подумать, – Зарубин вскочил, в приступе ярости высоко вскинул голову и рубанул рукою воздух. После этой пьяной выходки он опустился на табурет, выпил залпом бокал медовухи и обвёл присутствующих победоносным взглядом.

– Хе! Они ещё у нас все зараз попляшут! – заметил пьяно Максим Гаврилов, с размаху ударив рукой по колену. – За все страдания государя нашего зараз все поплатятся, язви им в души!

– Пора бы не лясы точить, а о деле подумать, – хмуро заметил самый трезвый из всех Бочков. – Мы покуда здесь гуляем, а в Рассыпной уже поди к бою готовятся.

Пугачёв всё это время сидел точно истукан. Вытянув под столом ноги, он только водил пальцами по его краю, сопровождая каждый выкрик одобрительным кивком.

– Давайте выпьем за полковника Ивашку Творогова! Мы на Рассыпную завтра двинем, а он здеся комендантом гарнизона остаётся!

Пирующие тут же подхватили чаши и с криками «любо» опрокинули их в себя до дна.

Иван Творогов в сильнейшем волнении вскочил с места и бросился в ноги «государя».

– Спасибочки за доверие, батюшка! – воскликнул он.

– Верю, верю, – улыбнулся снисходительно Пугачёв. – Ты с колен-то встань и обскажи, что там у нас с пушками творится.

– А что? – не понял новоиспечённый полковник, вытаращив глаза. – Пушки все зараз собраны и к примененью готовы!

– Скоко их? – спросил Пугачёв.

– Пятнадцать.

– А годных к бою только десять, – едко высказался Бочков.

– Зато четыре из чистой меди! – огрызнулся Творогов.