Сплетение судеб

– А зовут тебя как, красавица? – после минутного раздумья спросил Пугачёв.

– Марфа я, Соловьёва, – ответила женщина. – А свёкра моего, козла старого, Силантием кличут.

– И что вытворяет свёкр твой, Силантий? – грозно нахмурил брови Пугачёв. – И что он от тебя требует?

– Похоть евоную ублажать, – снова зашлась слезами Марфа. – Как только муженька моего в Сибирь упекли, дык он зараз приставать начал, пёс блудливый. Все вещи наши пораспродал, а сам меня к себе в избу насильно увёл.

– Он что, бобылём проживат? – спросил Пугачёв.

– Да нет. Он со свекрухой проживает в браке, – вздохнула горестно Марфа. – Только он её ни в грош не ставит. Он её каждый божий день лупцует смертным боем. Как жива ещё, сердешная…

– А годков скоко стукнуло этому мерину похотливому? – спросил Пугачёв, вставая.

– Почитай девятый десяток разменял, аспид старый, а всё туды же.

– Который десяток? – не поверил «государь».

– Девятый, чтоб ему пусто было!

Пугачёв и вся его «свита» пошагали за Марфой, которая привела их в дом своего свёкра.

– Падай в ноги, пёс! – крикнул грозно Иван Зарубин. – Али ослеп и не зришь, что сам государь перед тобою?

– Ну зрю и что с тово? – противно каркнул старик, подслеповато щуря глаза.

Он не спеша зажёг новую лучину и повернулся к «гостям».

– Ты почто озоруешь, сучок старый? – грозно спросил Пугачёв, присаживаясь на поданный Чикой стул.

Губы старика подвигались, помялись, не сразу выпустив слово:

– Она вам сбрехала, кобыляка яловая.

Пугачёв посмотрел на его сухие, морщинистые, грязные руки и брезгливо поморщился.

– Ну а теперь укажи снохе, где вещи еёные! – потребовал Пугачёв. – Не греши лучше и отдай всё, что заграбастал в избе еёной. Всосал, что говорю?

– Не брал я ничегошеньки, – буркнул неприязненно старик. – Ни полушки из избы сына моего не вынес.

Тут не выдержала и вмешалась Марфа.

– Кары небесной побоялся бы, супостат старый! – крикнула она, заломив руки.

– Ты замолчь, курва болотная! – сверкнув беззубым ртом, взвизгнул свёкор.

– Ты что, аль не понял! – зарычал на него Чика. – Горланить на сноху государь не дозволяет тебе. Уразумел?

– Продал он всё, мне люди обсказали, – всхлипнула Марфа.