По ту сторону жизни

И не желаю, чтобы именно ты попрекал меня этим! Сейчас ты в моей власти! Ты… ты…

Задыхаясь от бешенства, с потемневшим, налитым кровью лицом, Мавлюдов выбежал из камеры, а стоявший в коридоре санитар тут же захлопнул дверь.

– Иди, беги, проваливай, трусливый ублюдок! – закричал, глядя на дверь, Кузьма. – Ты настолько боишься меня, что…

Мавлюдов больше не показался в камере, и Малов, не закончив фразы, замолчал. Он сидел на кровати, положив на колени руки, с лицом, лишённым всякого выражения.

Кипя от негодования, он смотрел на дверь. От его обострённого волнением слуха не ускользнул ни один оттенок из высказываемых Мавлюдовым фраз. Кузьма злорадствовал, переживая победу над давним врагом.

Пока он сидел, вся его жизнь вдруг промелькнула в его памяти: скромное начало в должности судебного пристава в Верхнеудинске, метание в годы Гражданской войны, длительные старания быть неузнанным в послевоенные годы, тяжёлый труд на заводе, в который он вкладывал всю душу… И для чего, раз он оказался в руках жалкого негодяя? Он, сжимая кулаки, вскочил с кровати и, полный негодования, снова приблизился к окошечку и ухватился руками за решётку.

Скрипя зубами, он видел перед собой злобное сморщенное личико Мавлюдова, который в то время служил клерком в городском суде Верхнеудинска. Во время революции этот ничтожный человечишка переметнулся к большевикам и раз и навсегда осел в их лагере. Хитрый, изворотливый мерзавец многого достиг с тех пор.

«Почему я не прибил этого слизняка раньше? – с озлоблением думал Кузьма, сжимая руками крепкие прутья. – Я видел его в роли преступника, я знал его в роли “революционера”, я наблюдал этого мерзавца и в других ролях. И он всегда выходил сухим из воды, хотя многие его товарищи давно уже кормят червей в могилах на кладбищах или давят вшей в спецлагерях ГУЛАГа…»

– И почему я не придушил его сегодня? – задал сам себе вопрос шёпотом Кузьма. – Достаточно было одного рывка, достаточно было…

Дверь неожиданно распахнулась, и в камеру вошли четыре здоровенных санитара.

Не говоря ни слова, они набросились на Кузьму и повалили на пол. Один из них с каменным лицом вонзил ему в руку иглу шприца…

11

Дон Антонио де Беррио поднял руку и, не сводя глаз с Быстрицкого, сказал:

– Я, пожалуй, соглашусь с вашим предложением, полковник. Меня заинтересовала коммерческая сторона вашего плана, а всё остальное – дерьмо собачье.