По ту сторону жизни

Ну, нашла такая блажь на человека, который, с его деньжищами, может позволить себе всё! А его отношения с Россией – всего лишь бизнес! Там он закупает зерно по таким мизерным ценам, по каким не продаст ему больше никто.

– Ясно, обдирает свою Родину, – усмехнулся Владимир Александрович. – А что, в этом что-то есть, похожее на борьбу. Почему он до сих пор не состоит в нашей патриотической организации?

– Почему вы меня, мелкую сошку, об этом спрашиваете, господин полковник? – вздохнул Бадалов. – Вы сами знаете всё про этого человека.

– Не его, а скорее его деньги, – хмыкнул Быстрицкий. – С ним занимался не я, а другие люди, хотя…

– Тс-с-с, вот он, – приложил к губам указательный палец Бадалов, и в это время в ресторан вошёл дон Антонио де Беррио.

С папиросой в зубах, в распахнутой рубашке, он шёл по пустому залу, задевая столики и не обращая внимания на замерших при его появлении уборщиц.

– Эй, официант, тащи мне борщ, да сметаны побольше! – закричал дон Антонио, присаживаясь за стол и пожимая ожидавшим его мужчинам руки. – Ещё водки холодной тащи и чего-нибудь для моей чернозадой пираньи!

Ещё он не закончил фразы, как у столика вырос официант с блокнотом в руках.

– Всё как всегда, господин Антонио? – вежливо поинтересовался он.

– Ты чего, меня не слышал? – сняв очки, рявкнул на него де Беррио.

– Простите, ваш заказ уже готовят, – пролепетал официант, бледнея. – Я хотел уточнить, что будут заказывать ваши гости.

– Чего? Да они русские и жрут всё то, что и я! – развязно загоготал дон Антонио. – Тащи им всё, что и мне! Да… И водки побольше, чтобы не скучно сидеть было.

Он раздавил окурок в пепельнице и тут же закурил другую папиросу.

– Ну? – посмотрел он на Бадалова поверх свисающих на переносицу очков. – Какого чёрта ты вытащил меня в такую рань из постели?

– Не взыщи, господин де Беррио, но только взаимовыгодное большое предложение заставило меня потревожить вас, – извиняющимся голосом ответил Корней Миронович.

– Если явился деньги клянчить на вашу чёртову борьбу с СССР, не дам! – сказал, как отрезал, дон Антонио.