По ту сторону жизни

 – Как пациентку или…

– Никак не оформлять! – грозно сдвинул к переносице брови Мавлюдов. – Её у нас нет и никогда не было! Она из числа людей «икс», которые живут, но… Их не было и нет на свете белом!

4

Как и обещал следователь, Кузьму Малова он вызвал в свой кабинет ровно через неделю. Чего только не передумал Кузьма за это время, какие только фантазии о чудесном освобождении не рисовало его воображение, но… Когда открылась дверь камеры и надзиратель повёл его по длинному коридору, сердце у Кузьмы защемило и сжалось от плохого предчувствия.

– Заходи смелее, «товарищ Мартынов», – встретил его следователь едкой усмешкой. – Присаживайся… Не обессудь, но обвинение я буду тебе предъявлять без адвоката как врагу народа Малову Кузьме Прохоровичу, не возражаешь?

– Поступай как хочешь, – пожал плечами Кузьма, решив больше не играть в молчанку. – Назовись я кем угодно, это уже не повлияет на ваше решение.

– Ничего, Малов, трудное уже позади. Теперь тебе остаётся только слушать, читать и ставить подписи на документах.

– Даже не верится, что вижу последний раз вашу гнусную физиономию, – вздохнул Кузьма. – Ради этого я готов подписать всё что угодно.

Следователь закурил и предложил ему папиросу.

– А знаешь что, – сказал он, – в общем-то, я доволен твоим поведением за время следствия. Не хныкал, не канючил и не настаивал на своей невиновности. Ты вёл себя мужественно и за то благодарю.

– Если я «хорошо» себя вёл, это не значит, что я в чём-то сознался, – угрюмо буркнул Кузьма.

– Но ты признаёшь, что служил судебным приставом и в «свите» атамана Семёнова? – подался вперёд следователь, которого порадовала возможность поговорить с молчавшим ранее подследственным.

– Это признаю, а всё остальное нет, – вздохнул Кузьма.

– Но ведь того, чего ты признаёшь, уже достаточно, чтобы засадить тебя далеко и надолго?

– Таких, как я, много, но вы их не трогаете.

– Наша советская власть справедлива к тем дворянам и офицерам, которые сразу приняли её. Может, ты и не занимался вредительством, допускаю, но целых двадцать лет жил по чужим документам и не являлся с покаянием.

Кузьма напрягся.

– Короче, делайте своё дело, «товарищ» следователь, – сказал он. – Нечего тут душу мою выворачивать. Давайте бумаги и показывайте где подписи ставить, я в камеру хочу.