Первая крепость

Коваль приподнял бровь и, вытирая руки тряпкой, подошел поближе к роботу и присел рядом на корточки, выравниваясь по уровню с говорящим, заодно и показывая, кто тут главный и кому надо докладывать.

– Докладывай, – разрешил он, глядя в глазок.

– Биотанк погиб не от голода, а от инъекции крови мертвеца. Через восемнадцать часов беспилотник зафиксировал, что биотанк распался на составляющие. Вероятно, физическая смерть наступила в течение трех часов после инъекции. Беспилотник показал резкое изменение температуры гнуса до пятидесяти градусов через три часа, а затем постепенное остывание в течение ночи.

Звон динамиков затих, и воцарилась тишина, в которой каждый смотрел на другого, сомневаясь в том, верно ли то, что он услышал. Первым пришел в себя Жмот.

– Ну, так это… тогда… – растерянно начал он.

Коваль резким движением поднятой руки прервал его бормотание.

– Ты видел, что биотанк развалился на части? – спросил он.

– Так точно!

– Почему сразу не сказал?

– Виноват… – оператор замолчал, чувствуя, насколько важную информацию они могли потерять, если бы с ними, с их точкой что-нибудь случилось.

– Ладно. Хорошо, что вспомнил, – Коваль встал, его глаза лихорадочно блестели, усы снова топорщились. – Кровь Дока была? – спросил он одновременно у всех.

– Да, – ответил Сагитай.

– Хорошо, хорошо… сдается мне, тут не в Доке дело… – он поправил усы, стараясь прижать их обратно. Затем в его глазах появилась растерянность и удивление, и он посмотрел на Якова. – Так вы его, что… валдарнийца вдвоем оприходовали?

– Да нет… – смутился Яков.

 – Там еще робот был боевой. Не такой, как этот. Другой, как человек.

Коваль нервным движением полез в карман за сигаретами. В пачке осталась последняя. Усы снова распушились. Он нервно прикурил слегка трясущимися руками.

– Так, бойцы. Докладывайте мне. Чего я еще не знаю?

Минут сорок Сагитай и Яков рассказывали все, что видели с самого выхода из Москвы. Жмот и Зима стояли рядом. Если Зима спокойно слушал, иногда поглядывая по сторонам, то Жмот встал прямо за Ковалем и, раскрыв рот, ловил каждое слово.

Глаза его светились восторгом и удивлением. Он несколько раз издавал сдавленные возгласы, хватал ртом воздух, чтобы спросить что-либо, но сдерживался, понимая, что Коваль может его попросту выгнать отсюда, чтобы он не мешал. Когда дело дошло до Лилит, рот открыл даже Зима. Он растерянно чесал щетинистый подбородок и ошарашенно переводил взгляды с одного бойца на другого.