Рабы бессмертия

Странное чувство, которое он когда-то давно ощущал, будучи влюбленным в свою красавицу-жену… легкость, бесстрашие и уверенность, ожидание и вера во что-то, что-то забытое и такое знакомое… вера в свои силы и в то, что то, что он сейчас делает, является единственно верным для него. Он должен быть здесь и сейчас, он делает то, что делает его существование осмысленным и полноценным, сильным и спокойным, наполненным жизнью и духом, готовым воспрепятствовать всему, что будет мешать этому пониманию себя и окружающего… Наверное, так ощущается свобода.

Эта мысль застала Трофима так неожиданно и просто, что он застыл с прижатым к лицу полотенцем, ощущая, как отмирает и обесцвечивается в его памяти Янтарь, коллеги, администрация, его собственные исследования, которые не являются именно тем, что он в действительности считал настоящими открытиями.

– Ну, ты что замерз, Док? – услышал он голос Моля. – Полотенце несвежее? Сейчас крикну, поменяют.

– Нет. Не надо, – Трофим оторвал полотенце от лица.

Вдруг окружающая его деревенька зацвела красками, звуками и запахами. Приятного зеленого и полынного цвета трава, яркие крепкие, хоть и кривые березки, мелкие синие цветы с ярко-желтым глазком возле стены избы, глубокая шероховатая поверхность бревен приятного темного йодного цвета. Некробиолог поднял глаза, с трудом сдержав возглас изумления. Глубокое небо с высокими объемными фиолетовыми облаками, обрамленными белыми перьями движущегося пара, просвечиваемыми местами солнцем, чьи прямые лучи танцевали на земле… «Зона, какая же ты другая… Почему я раньше никогда не видел этого? Может, с водой что-то не так?», – вдруг мелькнула догадка у Трофима.

Он заглянул во флягу, ловя в ее отблесках проплывающие облака, которые в отражении стали еще выше и объемнее.

– Вода… Что за вода? – спросил он растерянно.

– Обычная вода, местная из колодца, – пожал плечами сталкер, – мы ею сто лет как умываемся, пьем. Может, науке она и не подходит, а нам, сталкерам, только так, – Моль зачерпнул ковшом из фляги и отпил.

 – Хорошая вода, Док, зря беспокоишься.

Через минуту они уже были у костерка, где дежурил Капезович, и на грубо сколоченном столике стояла миска с крупно нарезанным местным серым хлебом, только что наполненная тарелка для Трофима, несколько тарелок в стопке, железные кружки, сахар в пакете и ложки. Он тут же добавил еще одну железную тарелку для свободовца и наполнил ее густым ароматным варевом.