Освобождение бессмертия

Недавно, как Вы знаете, Зона была перекрыта по причине появления нового вида инфекции, и вот, видимо, ее носители смогли преодолеть линию заграждения.

– Алексей Викторович, Вы так легко говорите об этом, как будто они в соседний лес у себя в Зоне перешли. Это же Периметр. Вы понимаете, что они прорвали Периметр?

– Простите, но охрана Периметра – это не моя ответственность. Моя ответственность…

– Знаю, знаю Вашу ответственность. Изучение Зоны без вмешательства. И что это за инфекция? Насколько она опасна? Почему больные смогли сделать подобное? Почему такие большие потери? У Вас же целый бункер ученых работает там.

– Так точно, «Янтарь», – утвердительно ответил голубоглазый. – Но на момент вспышки инфекции мы эвакуировали весь персонал, поэтому точно не можем сказать, что именно за инфекция возникла в Зоне.

Один из присутствующих поднял руку.

– Говорите, – дал ему слово министр.

– В нашем госпитале после контакта двое зараженных. Мы прилагаем все усилия, чтобы спасти их, но пока можем только замедлять ход инфекции.

– Я вас понял, – закрывая глаза и устало потирая лоб, ответил министр. – Но не можем мы сейчас так просто поднимать тревогу, не разобравшись, в чем дело. Так… Алексей Викторович, и за каким лядом эта ваша инфекция поперлась из Зоны к нам? Мы для того и держим Зону, чтобы вся эта свистобратия там варилась с этими вашими сталкерами.

Видно было, что министр постепенно теряет терпение, чувствуя, что от него что-то скрывается.

– Что-то же должно быть известно? Обстановка в Зоне нормализовалась? Инфекция подавлена?

– Да, подавлена, – смутившись, ответил голубоглазый.

– Ну вот, видите, что-то да известно. И как? Какой рецепт? Давайте сделаем то же самое и задушим ее здесь.

– Понимаете, господин министр, мы не принимали участие в подавлении вируса. Это сделали сталкеры.

– Так, стоп, – требовательно поднял руку министр, затем откашлялся.

Дождавшись, пока военные, за исключением одного, сидящего слева от министра, делая каменные лица, выйдут, он скинул с себя весь выдержанный тон и, развернувшись к голубоглазому, спросил, глядя в упор:

– Алексей, какого собачьего хрена ты тут строишь? Выкладывай, мудрило, что происходит!

– Виктор Степанович, вы извините, не могу я при них в открытую говорить, – признался Алексей.