Чужая кровь

– Нашли, да не то, – хмуро махнул рукой Яков, упав в кресло для посетителей. – Непонятно…

– Володь, чаю плесни, а? – попросил Сагитай.

Владимир на секунду задумался, взгляд стрельнул с одного посетителя на другого.

– Минуту, – ответил он.

Яков хмуро смотрел перед собой, а Сагитай, присев на отодвинутый в сторону деревянный низкорослый столик, – в спину уходящего Владимира. Что-то шикнуло, и через минуту появился «продавец», неся на подносе две чашки дымящегося напитка.

– Фирменный? – спросил Сагитай, просветлев лицом.

– Нет, обычный. Мята кончилась, – ответил «продавец».

– А… Ну ладно… – разочарованно произнес боец.

Сагитай встал, приняв чашки, обжигаясь, передал одну из них напарнику.

– Ну что, нашли? – поинтересовался Владимир.

– Ничего особенного, странно как-то, – подув на горячий чай и отпив, сказал Яков. – Дома все чисто. Пудреница на полу рассыпана, как и было. Док нам рассказывал, что перед уходом пудреницу уронил. Там так насыпано, что нарочно не обойдешь, все следы видны были бы.

– Да? – непонятно чему удивился «продавец». То ли тому, что Трофим рассказал нечто подобное, то ли тому, что такой факт обнаружился.

– Да. Мы, когда того сумрака пасли, времени хоть отбавляй было, вот и болтали, где по делу, а где нет, – отпив еще глоток, сказал Яков. – Коваль тогда как раз рассказывал, что гнус перекрашиваться может, если соображает. Вот и зашла речь про пудру…

В это время где-то в глубине помещения раздалось едва заметное постукивание, на которое бойцы не обратили внимания, зато Владимир едва заметно побледнел.

– Он, наверное, уехал – торопливо выпалил «продавец».

– Уехал, да недалеко, – своим низким голосом задумчиво произнес Яков. – Мы по маячку пошли. Аккурат до пакета бомжа какого-то, спрашиваем его, где взял…

– А он что? – нервно спросил Владимир.

Внутри помещения едва слышно раздавались постукивания.

– Говорит, подобрал, даже место показал, только там ни камер, ничего. Последний сигнал телефона тоже в этом месте обрывается.

– Все сходится. Трофим знал, что у него маячок в туфлях, и про телефон знал, вот и сбросил, – сказал Владимир.

– Только где улицы без камер, он знать не мог. Это же Москва, а не Мухосранск. Тут каждый метр под камерой, – покачал головой Яков.

– Слушай, Володь, а что-то ты бледный такой? – спросил Сагитай, озабоченно разглядывая стоящего за прилавком.

– Да вот, – «продавец» издал нервный смешок, щупая голову. – После сотрясения не хорошо как-то. Утомляюсь.