На пороге великой смуты

Амина не стеснялась ударить или выставить на безобидное посмешище любого мужика и была внимательна и участлива.

В эти дни Архип очень подружился с ней. Он восхищался её весёлым спокойствием и завидной самостоятельностью. Амина освежающе влияла на Архипа. С нею все нерешённые вопросы казались проще, и она хорошо понимала его.

– Лечись, лечись, Архипушка, – сказала она однажды, глядя, с каким запалом он работает.

– А что? – откликнулся Архип, не совсем понимая, о чём она говорит.

– Дела больше – любви меньше, – как-то загадочно сказала Амина.

 – Всецело подчиняться любви, так лучше на свете не жить!

Он много думал о её словах. Конечно, она не знала и, видимо, не понимала такой любви, как у него к Ании. Хотя кто знает? Они с Аниёй очень любят друг друга. Но Амина, как думал Архип, не испытывала любви мучительной, томящей, разрушающей душу. Такую любовь она отождествляла с болезнью…

Он чувствовал себя день ото дня лучше. Частокол вокруг посёлка рос не по дням, а по часам. Мужиков охватил азарт строительства.

К середине второй недели с начала работ по укреплению посёлка, азарт достиг высочайшей точки напряжения.

– Догоняй, Чубатый! – крикнул Архип крепкому мужику, трудившемуся рядом, и почувствовал себя таким же озорным мальчишкой, готовым пуститься наперегонки. – Только вот не догнать тебе!

Мужики трудились весь день небывалыми темпами. Весь в поту, несмотря на жестокий мороз, Архип не выпускал из рук пилы и то и дело весёлыми окриками подбадривал поселян.

Архип окончательно освободился от ощущения запутанности.

Он ничего не забыл. Ания присутствовала и тут, и он любил её, но силы его окрепли, и голова была ясна. Подчиняя свои мысли ритму работы, он отрывисто говорил себе: «Ничего, всё сладится! Мы вместе, а это главное! Тяжело? Не помру! А я казак и казаком завсегда и буду!..»

Амина постучала скалкой по дну тазика – сигнал к окончанию работы и к ужину.

– Чубатый, кончай! – крикнул Архип соседу, продолжая лихо махать топором.

– А ты что же? – ответил тот, тоже продолжая заострять топором брёвна.

Они бы так и не остановились, но Амина опять вышла на крыльцо и застучала половником.

Мужики заторопились ужинать, потому что были очень голодны и надо было заполнить время до тех пор, пока женщины истопят баню. Конечно же, мыться на полный желудок тяжеловато, но изголодавшиеся работяги мирились с таким «неудобством».

Ближе к концу ужина Амина подошла к Архипу и тихо сказала ему на ухо:

– Как поешь, зайди ко мне.