На пороге великой смуты

Он любил Жаклин бешено, безумно и искренне, а она вовсе его не любила. И она продолжала цинично насмехаться над ним, а он продолжал терпеть это…

Внизу кто-то сильно постучал в запертую входную дверь.

– Кто это может быть? – удивилась Жаклин, раскрыв глаза и привстав с кресла. – Может быть, Анжели принесли черти в это позднее время?

Появившаяся из кухни служанка быстро пересекла комнату и прилипла к окну.

– Это ряженые, – сказала она, не отрывая взгляда от улицы. – Думала, что в нынешние Святки они к нам не придут.

– Ряженые? – удивилась Жаклин. – А что им у меня понадобилось? Я думала, что в таких городах, как Оренбург, подобной дикости не предаются.

– Ещё как предаются, – ухмыльнулся Барков. – Даже в императорском дворце на Святки такие вольности похабные вытворяют, что только диву даёшься!

– А здеся любят потешаться над всеми, – дополнила его ответ служанка. – Над соседями впервочерёдно. Ежели на их стук дверь не отворяют, то могут её в щепки разнести.

– Чем? – ужаснулась Жаклин.

– Бревном вестимо, чем же ещё, – ответила служанка и тут же воскликнула: – Батюшки, а они и впрямь с бревном к вашему дому заявились, госпожа?

– Так что прикажете делать? – спросила Жаклин, посмотрев на капитана взглядом, молящим о помощи.

– Открывать, наверное, – пожав плечами, посоветовал Барков. – Они не отвяжутся, я думаю. А так, немного побезобразничают и уйдут. Хотя бы дверь целой останется.

– Ой, они уже и бревно в руки взяли, – сообщила взволнованно служанка.

– Господи, средневековье какое-то. Александр Васильевич, ну делайте что-нибудь? – взмолилась перепуганная Жаклин. – Только в салон и сюда, на второй этаж, этих мерзавцев не впускайте!

– Может, лучше я сама открою? – вдруг спросила служанка. – Они знате, какую пакость учинить могут?

– Какую? – прошептала подавленно Жаклин.

– Возьмут навоз мёрзлый и прямо в ведре его кипятком запарят, – ответила служанка.

– И для чего это? – брезгливо поморщившись, спросила Жаклин.

– А вот стучат, и им не открывают. Тогда бревном дверь вышибают, а тех, кто открывать не хотел, этой жижей вонючей с ног до головы и вымазывают!

– О Господи! – воскликнула потрясённая Жаклин, которой вовсе не улыбалась перспектива быть вымазанной чьим-то дерьмом. – Александр Васильевич, – обратилась она к Баркову. – Заряжайте пистолеты.