На пороге великой смуты

Сейчас я удивлю тебя маленько!»

– Чего пужаешься? – надавила на подругу Марья. – Видишь, мы с Варькой живёхенькие, и ничего.

– Давай, давай, – поддержала Комлеву Варвара. – Что, не хочешь знать, с кем жить доведётся?

Скрип двери подсказал разомлевшему казаку, что подруги убедили Стешку на гадание, и она просунула в баню свою попку.

– Суженый-ряженый, погладь меня! – прошептала девушка, но казак её расслышал.

«Вота и табе женишок зараз, Стеша! – ухмыльнулся он и слегка шлёпнул её по ягодицам. – Пущай тебе забияка достанется!»

– Ой! – воскликнула перепуганная Стеша.

– Знать, смертным боем тебя лупить муженёк будет! – со знанием дела пояснила Варвара. – Мне о том маменька ещё сказывала.

– Я тожа хочу! – вдруг прозвучал в предбаннике голосок Глаши.

– А что, давай! – радостно поддержали её подруги. – А то опосля жалеть о том будешь.

Скрипнула дверь, и Мастрюков понял, что пришла пора.

– Суженый-ряженый, погладь меня! – едва ворочая языком, прошептала Глаша.

Казак уже натянул на руку варежку, решив «осчастливить» её «богатым суженым», чтобы загладить свою вину перед ней. Но в последний момент передумал. Озорная мысль пришла в голову, и Матрюков быстро стянул варежку с руки.

Зачерпнув из котла пригоршню воды, он выплеснул её в то место, в котором, по его расчётам, должна была находиться попка девушки. И по возгласу той он понял, что выплеснутая наугад вода достигла цели.

– Господи, а он водой горячей плещется! – прозвучал в предбаннике полный ужаса голос Глаши.

В ответ послышалось хихиканье, после чего голос Варвары сообщил:

– Как-то сомнительно всё это. Сколько слыхала про гаданья эдакие, но никто не сказывал, что взаправду это всё чувствовал.

– А давайте-ка баньку-то оглядим, – вдруг предложила отчаянная Марья. – Ежели никого не сыщем, знать, взаправду гаданья наши!

– А ежели кого сыщем? – испуганно воскликнула Глаша.

– Тогда заголим его зад и в котёл эдак посадим, – не слишком-то весело «пошутила» Варька, но, судя по хихиканью девушек, казак понял, что подруги согласны с нею.

Дверь из предбанника в баню резко распахнулась, Мастрюков замер, соображая, что делать, и в этот миг двор огласился истошным криком благоверной супруги Софьюшки:

– Гришка! Где тебя черти носят, раздолбай треклятый?

Девушки, визжа и хохоча, одновременно выпорхнули из бани на улицу и, утопая по колени в снегу, бросились бежать со двора Мастрюковых.