На пороге великой смуты

Если в доме желали, чтобы плодились свиньи, на Святки глава семьи должен был встать на четвереньки, залезть под стол и там похрюкать. Чтобы было много кур и яиц, женщины отправлялись в курятник, садились под насест и кудахтали. А ещё казачки разбрасывали горох со словами: «Сколько горошин, столько и овечек!» В это время всей семье следовало собраться вместе, чтобы в течение года ни с кем не случилось ничего плохого. Приводили в порядок вещи: одежда, инструменты – всё собиралось воедино.

Святки – это время, когда старый год (а с ним и старый мир) уходит навсегда, а новый только вступает в свои права.

В обычные дни человек не может узнать своё будущее, ведь для этого необходимо попасть за грань реальности, где вершатся судьбы. В Святки границы между двумя мирами исчезают, и человек беспрепятственно может увидеть грядущее и даже попытаться переиграть судьбу.

В Святки главным было то, что появлялась возможность узнать своё будущее через гадания, излюбленными темами которых были любовь (гадание на суженого-ряженого) и смерть (кому умереть в новом году).

– Как гадать нынче будем? – спросила Марья у сестры.

– Ой, я даже и не знаю, – нехотя отозвалась Авдотья. – Грех ведь это.

– Ничего, в Крещение зараз все грехи смоем в проруби, – настаивала младшая сестра. – Все, почитай, гадают кругом, а мы что?

– Не очень хочется, – вздохнула Авдотья. – У меня и так всё наперекосяк идёт, а тут ещё грех на душу брать придётся.

– Ну уж нет! – решительно возразила Марья.

 – Ты мне давеча обещанье дала. Так вот и исполняй его!

– Ладно, хорошо, – сдалась Авдотья. – Только с зеркалом гадать боюсь я. Лучше уж в бане.

– Ничего, – отрезала Марья. – Мы и так и эдак опробуем. Ты только не пужайся, ежели что, и всё хорошо будет.

– А ещё слыхала я, что на телячьей шкуре гадают, – сказала Авдотья. – Я бы на такое никогда не решилась.

– Я тоже об этом слыхала, – загорелась Марья. – Вот только у нас так не делали.

Всё зеркало да баня. А может, попробуем на шкуре, Авдотья?

– Нет, ни за что, – отказалась та. – Аж мороз по коже берёт, когда только подумаю об этом.

– Ты хоть обскажи, что и как? – захныкала, придуриваясь, Марья. – А я послухаю, и…

– Мне ещё Лука об том рассказывал, – начала Авдотья и при упоминании имени погибшего жениха троекратно перекрестилась на образа. – В Илеке али Бёрдах сеё стряслось, там его сродственники проживают.