Вселенная жизни

Я, конечно, не понял, зачем нужно было уточнять, так как там больше не было других выходов, но не стал спрашивать и молча пошагал в ту сторону.

Пока я шел по прозрачному полу, ноги немного тряслись от непривычки. Но, что мне понравилось, там не было сквозняка, как мы привыкли представлять себе при словосочетании «темная комната». Здесь была вполне человеческая температура, то есть не жарко и не холодно. Еще что я заметил: когда принцесса говорила со мной, я не слышал эха, поэтому из всего там страшно было только идти по прозрачному полу.

Мы зашли внутрь. Там было до того светло, что после темноты у меня помутнело в глазах, но принцесса продолжала меня тянуть за собой еще несколько секунд. Потом я наконец-то начал видеть, что нахожусь в белой комнате, где рядом со мной ходят люди в белых комбинезонах с капюшонами. Все о чем-то разговаривали и все время спешили. Сразу было видно, что мы попали в лабораторию.

В этой комнате уже было довольно прохладно. Меня даже иногда бросало в дрожь, то ли из-за страха, то ли из-за температуры.

Доротеа шла быстрым шагом в левый от нас угол, я старался не отставать. Мы подошли к стойке, на которой лежали всякие разные штуки, а рядом стоял такой же человек в комбинезоне и раскладывал их в каком-то своем порядке.

– Здравствуйте! – сказала ему принцесса и достала то самое кольцо, которым она открывала все двери.

Он, будто бы не зная в глаза принцессу, снял капюшон, который, кстати говоря, был затонирован спереди, и поэтому я смог увидеть его лицо только сейчас. В это время наш собеседник приблизился к кольцу, прищурился и только потом пробормотал:

– Здравствуйте!

Это был мужчина, по-нашему говоря, азиатского происхождения, с роботизированным ровным голосом.

– Это мой друг! – принцесса показала на меня. – Ему нужно подобрать лучшее из лучшего.

Он медленно перевел свои узкие глаза на меня и сказал с таким же бесчувствием:

– Здравствуйте!

– Здравствуйте! – ответил ему я, пытаясь не выделяться.

– Это роботы, – перевела свой взгляд на меня принцесса. – То есть те же люди, только без души. Они запрограммированы на выполнение работы.

– А как же они тогда придумывают новые вещи? – поинтересовался я.

– Раз в сто лет мы ищем по всей планете одного нерационально мыслящего изобретателя, у которого полно идей.