Будущее в прошлом

– Что ты сидишь, разинув рот, выдумай себе оружие я сказала, бего… – не успев договорить, рыжая спасительница резко повернула голову в сторону противника, который уже направил дуло и начал переключаться с режима одиночной стрельбы в режим непрерывного огня. Доли секунды – всё готово.

Повторно прицелившись, он начинает стрелять прямо в них. У Максима вдруг открылось второе дыхание, но время вокруг приобретает замедленный ход. Вот Майя берет его под руку. Бах-пах-бах-пах! Мимо свистят пули. Бах-пах-пах-пах! Вот шаг, еще шаг… Время медленно ползет, а они все бегут.

Бах-пах-бах-пах! Она бежит, сжимая его руку всё сильнее. Бах. Он бежит, боясь обернуться, чтобы не получить пулю в лоб. Бах-бах. Страшно вдвойне: бежать от самого себя и бежать от самого себя с самым популярным и мощным оружием массового уничтожения на Земле. Стена, стена, стена… Замедление видно только ему одному или это общее состояние? Непонятно?! Так или иначе, нужно было пользоваться моментом и Максим очень ярко и красочно попытался представить стену.

– У тебя получилось! – крикнула Майя из-за шума, теперь уже разваливающейся на куски от смертоносных пуль стены.

– Ну всё, он у меня доигрался. Ой! – он усмехнулся, каждый раз прищуриваясь от выстрелов. – То есть я хотел сказать, я у меня доигрался. Сейчас мы устроим моему брату-близнецу веселую войнушку. Граната! Я сказал граната! – с последним словом Макс вытащил руку и наугад кинул в сторону себя-противника. Граната взорвалась и песок полетел в разные стороны.

– Давай я его отвлеку! – предложила девушка.

– Еще чего! Сиди здесь, Май, я сам справлюсь. Это моя война.

– Вы еще живы, червяки подземные? – вдруг дерзко, и сквозь дым от песка, заорал Максимов с автоматом.

– Давай разберемся, как мужчина с мужчиной. Девушка тут ни при чём, или ты трус?

– Ты же знаешь ответ, Максик. Я – это ты, а ты – это я. И благодаря тебе я боюсь каждого шороха, каждого лишнего звука. Мне это надоело, именно поэтому я решил тебя уничтожить, слышишь? – продолжал кричать соперник.

Максим, недолго думав, вышел из-за стены. Он был расстроен. Расстроен не тем, что борется против себя самого (да, отчасти это было смешно) и уж точно не тем, что его спасла девушка. Он поник головой, поняв всю правду слов самого себя, второго себя! Да, по жизни, он был не особо умен, не любил читать книги, не интересовался техникой и наукой. Дальше – хуже. Он стал бояться. Но особенно сильно он боялся лишь одного: что о нем подумают плохо.