Крещенные кровью

Вода в колодце манила к себе, и Калачев решал…

– Сигануть никак собрался? – прозвучал сзади голос Сафронова, заставивший сжаться и отскочить от сруба.

– Да нет, – проблеял Аверьян сконфуженно, кротко глядя на Ивашку. – Я завсегда любил в колодцы глядеть. Хто-то на огонь зыркает, а я вот в колодец, на водицу.

– Оставь озорство энто, не маленький ужо, – заявил Сафронов, останавливаясь рядом. – Я ж тебе дело сказывал: али с нами, али хрен с тобой! Токо не боися убивать себя, ежели надобность в том приспичила.

Мы тебя как своево, как святова захороним!

– Ну с вами я, куды же теперя! – воскликнул в сердцах Аверьян. – Токо душу не мотай на руку. Я ужо завсегда с тобой, и довольствуйся сеим, ежели потребность во мне имеется!

Ивашка окинул его оценивающим взглядом.

– Што ж, – сказал он, – быть посему. Нынче в баню пойдем. Тела ополоснем малеха и…

Ночью, после радения, когда другие участники обряда покинули избу, Сафронов подсел к кровати Аверьяна. Он долго и внимательно разглядывал возбужденное, покрытое капельками пота лицо Калачева, после чего вкрадчиво поинтересовался:

– Што, впечатляют радения нашенские?

– Ага, – выдохнул Аверьян, открывая глаза.

 – Я бутто сызнова возродился! Я… я… – он облизнул губы, – я бутто в раю побывал!

Ивашка довольно крякнул, по лицу расплылась широчайшая улыбка.

– То ли ешо будет, Аверьяша, – сказал он, томно вздыхая. – Вот кады ешо адептами пообрастем, то окрепнем зараз! Чем больше народу в раденьях участвует, тем больше благодати с небес снисходит!

– Шуткуешь, – посмотрел на него недоверчиво Аверьян, – хто ж захотит увечье себе причинять оскоплением?

– Энто ужо моя заботушка, голубок, – ответил Сафронов загадочно.

 – Мир полон грешников неприкаянных, и среди них достаточно эдаких, хто на корабле нашем местечко себе найтить захотит! А ну собирайся. Подсобишь малеха в деле праведном, а заодно и поглядишь, как голубки дикие на наш корабль залетают.

Шагая гуськом друг за другом, они подошли к бане.

Из предбанника выглянул Стахей Голубев.

– Как она? – спросил Ивашка. – Не передумала в участии своем?

– Вроде как засумлевалася, – ответил Голубев, – но ничаво. Савва и Авдей ее даже в предбанник не выпускают. Дали зелья соннова и…

– Силком вливали али сама выпила?

– Сама, не супротивлялася.

– Об чем вы энто? – встревожился Аверьян. – Вы што, кому-то худо причинить хотите?

– Не взбрыкивай. Щас сам все увидешь, – ответил Сафронов.