Где-то за Пределом

Дипломат, в котором лежали документы на имя Антона Дюрана, статьи из несуществующей газеты и кое-какие фотографии, он положил себе на колени.

Анна краем глаза наблюдала за ним. Этот невысокий и в целом ничем не примечательный мужчина, поражал её своей самоуверенностью. Сейчас они были по разные стороны баррикад, и его наглость раздражала, но встреться они при других обстоятельствах, наверняка ей захотелось бы познакомиться с ним поближе.

Антон, наоборот, потерял к девушке всякий интерес. Откуда-то из-под потолка лилась успокаивающая классическая музыка.

Стены пестрели репродукциями знаменитых пейзажистов. Антон не разбирался ни в музыке, ни в живописи. Через полчаса разглядывания носков собственных ботинок, несмотря на внутреннее напряжение, он заскучал и начал клевать носом. Поэтому, когда входная дверь резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену, он дёрнулся, уронил на пол дипломат и сам едва усидел на стуле.

В холл ввалились два дюжих санитара, таща под руки вырывающегося щуплого мужчину в рваном клетчатом костюме.

Где-то он потерял правый башмак. Через дыру в носке сверкала грязная пятка, которой он попытался пнуть отвлекшёгося конвоира.

– Анна, принимай дезертира, – запыхавшись, произнёс полный санитар с рыжей шевелюрой. У него был довольно высокий голос для мужчины такой комплекции. Он раскраснелся, на висках блестели капли пота. Было видно, что ему сложно удерживать хаотично машущего конечностями мужчину, который впрочем, был вдвое меньше его.

Мужчине удалось вырвать руку, и он почти ухватил санитара за рыжие лохмы, прежде чем его опять скрутили.

«Сумасшествие придаёт сил», – восхитился Антон.

– Почему не через приёмник и в таком виде? – зашипела на санитаров девушка, косясь на Антона, с интересом наблюдающего за суетящейся троицей.

– Так сподручней и к палатам ближе, его ведь не надо второй раз оформлять. К тому же кое-кто решил, что укладку брать с собой не обязательно, – ответил рыжий и недовольно зыркнул на своего напарника – лысого богатыря с трёхдневной щетиной и длинным кривым шрамом, бороздящим левую щеку.

– Господин Васильков, как же я рада, что вы решили вернуться, – натянув фальшивую улыбку, обратилась Анна к худощавому мужчине. – Ваша койка всё ещё свободна, но сначала вам придётся успокоиться и подумать о своём поступке в изоляторе.

Продолжая барахтаться в руках санитаров, Васильков плюнул в сторону девушки, за что тут же получил кулаком в живот.